Будь моим хранителем - Анастасия Кураева

Виктор.

Так больно открывать глаза. Я чувствую, как сильно опухли веки. Я приоткрыл глаза и яркий свет тут же ослепил меня. Едкий химический запах раздражал ноздри. Я пошевелился, но жесткие ремни впились в кожу.

Полина! Где моя жена? Я держал ее всю дорогу за руку, пока нас везли в машине. Я такой глупец. Я так хотел насладиться присутствием моей семьи рядом, что забыл о всякой осторожности. Петя был прав, назвав меня идиотом, когда накануне я признался ему, что встречусь с родными.

Но я был самым счастливым человеком на свете, пусть только на один вечер. Какой же я эгоист. Я думаю о своем временном счастье, пока моя любимая женщина неизвестно где. И жива ли она вообще?.. Слава Богу Маша в безопасности. Я уверен, что Петр позаботится о ней и о Лере.

— Проснулся, милый?

Этот мерзкий голос я узнаю из тысячи. Елена стояла напротив моей кровати, прислонившись к столу. Белый брючный костюм и красные туфли на шпильке; она чуть повернула голову в сторону, продемонстрировав свою безупречную прическу — локон к локону, словно она только что вышла из салона красоты.

— Где Полина? — мой голос был скрипучим, надтреснутым. Я прочистил горло и выжидательно уставился на Елену.

— Ну-ну, мы с тобой не виделись восемь лет, неужели ты не соскучился?

— Где Полина?! — я яростно мотнул головой, так, что вены вздулись на шее. Елена дернулась, но тут же взяла себя в руки.

— Не нервничай, Витя. С твоей женой все в порядке… Пока. К сожалению, она не такой ценный экземпляр, как ты.

Она елейно улыбнулась, потом с подчеркнутой важностью уставилась в один из мониторов за своей спиной. Я осмотрелся. Белая палата без окон и с одной дверью, которая как раз была напротив моих ног. Правее, в углу, от пола до потолка стоял черный матовый короб. Он сразу привлек мое внимание.

— Что тебе от меня нужно? — я перевел взгляд на свою бывшую напарницу.

Елена оторвалась от монитора и вновь облокотилась на столешницу в расслабленной позе.

— Понимаешь, Витя, мои исследования не стоят на месте. Дети, на которых я испробовала свои первые экспериментальные образцы, были очень полезными, пока вы наглым образом не заслали своего агента. — она прищурила глаза и рот скривился в противную изогнутую линию. — Пришлось свернуть эту детскую лабораторию.

— Ты убивала детей! — я задергался под ремнями, как уж на сковородке.

Елена вдруг оказалась рядом:

— Если ты сейчас не успокоишься, я попрошу, чтоб тебя обездвижили. Ты этого хочешь?

Я молчал, стискивая зубы. Скованность моих конечностей приводила меня в ярость. Но балом пока правила эта тварь. И я поиграю по ее правилам.

— Молчишь? Хорошо. — она удовлетворительно кивнула. — Мы уже взяли ряд твоих анализов. Проводим тесты. Ты просто не представляешь, какую ошибку допустил: ты действительно думал, что я хочу похитить твою дочурку? — она засмеялась противным смехом. — Нет, дорогой. Это было шоу! Шоу, которое в итоге привело меня к тебе.

— Что тебе от меня нужно? — я вновь повторил свой вопрос.

— В скором времени мы введем тебе совершенно новую сыворотку. Годы исследований доказали, что нельзя обратить в Хранителей совершенно обычных людей. Но ты… совсем другое дело. В твоей крови течет Сок Древа. Даже сейчас, когда ты уже не перемещаешься, Он до сих пор в тебе! Если все получится, это будет сенсация!

Она сжала кулаки в победном жесте и затрясла ими, как безумная. И как раз в этот момент в дверь вошел щуплый маленького роста врач, точнее лаборант. Он замялся на пороге, увидев свою начальницу, потом прошел ко столу и все же решил заговорить:

— Я пришел для сбора очередного анализа…

Елена одернула задравшийся пиджак и пригладила волосы.

— Да, конечно. Делайте, что нужно.

Она подошла ко мне вплотную и, наклонившись, словно мама над своим заболевшим ребенком, провела ладонью по овалу моего лица:

— Я скучала за тобой, Витя…

— Ты сумасшедшая…

Она направила свою руку к моему горлу и чуть сжала его:

— Может ты и прав. Но только сумасшедшие люди становятся гениями как я. И достигают того, что я достигла.

— И чего же ты достигла, кроме того, что убила невинных детей?

Она резко отпустила меня и, выпрямившись, направилась в сторону двери. Не поворачиваясь, она сказала:

— Еще увидимся, Витя.

Я остался один с молодым лаборантом, который все это время стоял как статуя около стола со шприцами и колбочками. На негнущихся ногах он пошел в мою сторону, прихватив с собой железный лоток с медицинскими инструментами.

— В…Виктор, я надеюсь, мне придется обращаться за помощью к санитарам и я возьму у вас кровь добровольно?

Я видел как трясутся его руки. И этот мальчик собирается брать у меня кровь? Я отвернулся, тем самым, подтверждая свое согласие на забор крови. На руку выше локтя наложили жгут, затянули и я почувствовал укол.

— И стоит оно того?

Рука лаборанта вздрогнула. Он тянул поршень, вытягивая кровь из моей вены.

— Нет.

Тихий ответ, но я его расслышал. Я не шевелился, боясь выдать нас обоих, так как успел рассмотреть камеру в углу. Внутри меня вспыхнула надежда обрести союзника и заодно билет на волю.

Мария.

Спустя полтора часа мы уже проезжали КПП воинской части, расположенной где-то в лесу. Машина медленно затормозила около двухэтажного здания. Туда-сюда сновали люди в военной форме и чувствовалась какая-то напряженная атмосфера.

Следуя за Юлей, мы поднялись на второй этаж, в самый дальний кабинет. Во главе стола сидел мужчина, более взрослая версия Максима. Он разговаривал с кем-то по черному стационарному телефону на повышенных тонах.

— Почему не готово?! Ты меня что, не слышал? Операция состоится сегодня в двенадцать!

Он положил трубку и только сейчас заметил нашу компанию.

— Петр Валерьевич, извините. Привела Марию и Валерию, как вы просили.

Петр Валерьевич еще какое-то время оставался во власти недавнего разговора, но через мгновенье его светлые брови разгладились, он чуть заметно улыбнулся и встал из-за стола:

— Рад, что с вами все в порядке. — он приобнял Леру и похлопав меня по плечу, сказал: — Маша, приятно, наконец, познакомиться поближе.

Я неловко улыбнулась, пробормотав что-то нечленораздельное. И уже хотела задать мучившие меня вопросы, но Лера меня опередила:

— Петр Валерьевич, вы их вытащите?

Ее голос дрогнул, да и я уже держалась из последних сил. Неизвестность и страх за близких очень сильно выматывали.