Тебе повезло, детка! - Франциска Вудворт

- Мне жаль.

Даже не знала, что ещё сказать. Впрочем, получила ещё одно подтверждение тому, что модифицированные те ещё эгоистичные ублюдки.

- Это Арман извинился за брата. И поднял мне зарплату вдвое. Постарался объяснить, что в этом никто не виноват. Фатум. Бывшая любовь, даже родственные связи, всё отходит на задний план. Признался, что их отец ревновал мать даже к ним, поэтому братьев воспитывала бабушка. Он сказал, что для изменённого встретить свою пару самое большое счастье, но лично ему оно даром не надо. Я тогда запомнила его слова: «Я хочу сам распоряжаться своей судьбой, а не пускать её на волю инстинктов. Лучше жить руководствуясь головой, а не эмоциями. Вы согласны со мной, Мари? Давайте придерживаться этого правила».

- Как давно вы расстались? - спросила у неё.

- Два месяца и семнадцать дней, - без запинки ответила она.

Совсем недавно. Теперь стало по крайней мере понятно, почему она такая замороженная. Но как по мне, она с этим переборщила.

- Мари-Энн, что вы хотите мне донести? - спросила у неё прямо.

- Арман не плох. Я знаю, о чём говорю. И женщину насиловать, не добившись согласия, ему точно не приходилось. Скорее он привык, что его все хотят и принимает это как должное. Если он был стремителен, то только из-за влияния парности и уверенности, что ты не против и ответишь на его страсть.

- Какая страсть? Я кричала от боли! Вы были за дверью, но никто не вошёл и не вмешался,

- слова вырывались со вспыхнувшей злостью.

- Мы ничего не слышали, - покачала она головой. - В кабинете хорошая звукоизоляция.

Наверное, так и есть. Что-то я не подумала об этом. Ведь нельзя, чтобы в приёмной было слышно, о чём говорят в кабинете. Мне стало немного легче, а то до этого в глубине души было горько, что Марина слышала мои крики, но не пришла на помощь. Ладно Мари-Энн, может, она ко всему привыкла со своим шефом, но с ней же мы подруги.

- Катя, дай ему шанс. Его самого ломает из-за парности и пусть ведёт он себя неадекватно, но он старается заботиться о тебе и дать время прийти в себя, иначе бы не торчал сейчас на работе, когда все проснувшиеся инстинкты требуют быть рядом. Он мне уже десять раз позвонил после вашего разговора с вопросом, как ты себя чувствуешь, - потрясла она телефоном. - Еле убедила, что сейчас ему лучше на глаза не показываться и дать тебе остыть.

- Да он меня уволит из-за этой эпиляции, даже глазом не моргнув, и на все годы верной службы плевать.

- Так ты из-за этого такая откровенная? Страшно стало?

- Да, - не стала отпираться. - Потому что если ты только попросишь, он меня на кусочки порвёт и зажарит тебе на обед. И это не только в переносном смысле. Желания пары в приоритете для них, - серьёзно произнесла она.

Невольно передёрнуло от её слов. За вред, причинённый паре, наказывали с особой жестокостью. Слишком ценны были женщины, способные родить изменённых. Они являлись залогом выживания изменённых как расы. А чем выше матрица зверя в их иерархии, тем более влиятельные люди могут её себе позволить, и за малейший вред паре такие в порошок сотрут.

Наверное, потребуй я, и он бы убрал её от меня подальше с глаз долой, но не уволив. Всё же мне кажется, что её профессиональные качества он ценит больше, чем новообретённую нежеланную пару. Но теперь хотя бы понятно, почему она сменила тон и со мной нормально разговаривает. А насчёт откровенности... Может, нет близких подруг, с которыми можно было поделиться, а накипело. К тому же я первая ей личную информацию об отношениях с модифицированным выдала.

Я вот сама Марине бы не смогла всё рассказать, даже имей возможность позвонить. Потому что она с ним спала, и имела виды. И ей, в отличие от меня, всё понравилось. Понимания и сочувствия я бы точно не дождалась.

- Да ладно. Максимум бы чего я тебе пожелала - эпиляцию всего тела. Без наркоза, -добавила с едва заметной кривой улыбкой.

Мари-Энн тоже улыбнулась в ответ.

- Признайся честно. Эпиляция - это его требование, или твоя инициатива?

- Моя. Он распорядился привести тебя в порядок и показать, как надо ухаживать за собой. Научить всем этим женским штучкам, - неопределённо махнула она рукой.

- Век не забуду!

- Прости меня за то. И на Армана не злись. Не закрывайся, не отталкивай его, и он перестанет давить. Вам уже не деться никуда друг от друга, пойми.

- А если я люблю другого?

Мари-Энн изменилась в лице и встревоженно впилась взглядом в меня, стараясь понять, серьёзно ли я. В ответ смотрела прямо, даже с вызовом. Она помрачнела.

- Если хочешь, чтобы он жил, даже не заикайся об этом! - предупредила меня.

Как будто я сама этого не понимала, но не собиралась отказываться от своих чувств. Они были только моими, куда модифицированному, со всей его парностью, доступа не было.

- Давай договоримся: я не буду требовать уволить тебя, а ты не будешь говорить, как мне нужно относиться к твоему шефу, оправдывая его поступки.

- По рукам, - согласилась она, протягивая мне руку. - Сами разберётесь, не маленькие. Набивайте шишки, учась на своих ошибках. С какой стати мне лезть?

Вот и отлично! Я пожала её руку, заключая мировое соглашение.