Выбир-р-рай, Тамара - Ляна Вечер

Спереди вид ещё лучше, чем сзади. Грудь у зверя широкая, мощная. Дорожка жёстких тёмных волос на поджаром животе ныряет под резинку трико, и мне туда хочется пальчиками… твёрдый член обхватить, сжать крепко, чтобы зверь от удовольствия рыкнул.

Зараза!

— Ничего, — переминаюсь с ноги на ногу, пытаясь избавиться от сладких тянущих ощущений. — Руби давай.

Приобщаю хищников к труду. Не всё же им по стрелкам ради Иваныча мотаться, надо и на благо стаи поработать. Эта мысль меня веселит и хочется добавить «р-р-ры».

Для Светика волки вытащили из дома во двор кресло-качалку. Наверное, самоделка, рассчитанная на грузного человека. Миниатюрная Света в кресле смотрится, как игрушечная. Куколка с книжкой — читает, отдыхает. А я на лавке за столом под черёмухой зелень режу. Решила лёгкий супчик для девочек сварганить. Мальчикам не готовлю — они вечером в лес собрались ужинать. Если успеют, конечно — дел на даче немало. Дом и огород в печали. Мне перед Светкой неудобно было, когда приехали. Кругом холостятский бардак и пылюка.

Из дома с тазом немытой посуды выходит Горыныч. Взмок трудяжка. Влажная от пота футболка липнет к мускулистому торсу, а с коротких волос на виски ползут капельки. Разгорячённый зверь часто дышит — точно, как когда мы… Уф, блин!

— Всё, я собрал, — отчитывается Игорь, поставив таз на стол.

— Пол помыл? — требую полный отчёт.

— Помыл, — косится на Светку.

А у Светки есть на что посмотреть. Напарница моя в кресле-качалке загорает в открытом купальнике. Она всегда была фигуристой девкой, а с беременностью ещё и грудь раздалась, и верх купальника не справляется.

— Воды тёплой из бани принеси, — киваю на эмалированное ведро. — Посуду мыть буду.

— Угу, — Горыныч отвечает мне, а смотрит на Свету.

— Хватит уже! — шикаю на него и шлёпаю ладошкой между лопаток.

— Ревнуешь, — довольно улыбается Бета.

Опять он меня провоцирует, как тогда — в парке со студентками. Не ради удовольствия пялится на женские прелести, а чтобы меня позлить. Игоря можно поздравить — у него получилось. Я поворачиваюсь к подруге и подаю ей полотенце со стола:

— Свет, ты бы прикрылась. Беременным солнце вредно.

— Да? — Светик отрывает взгляд от книги.

— Да! — накидываю на шикарный бюст напарницы полотенце.

Игорь едва не ржёт, а Лёша с интересом наблюдает за развернувшейся сценой неревности. Наверное, тоже хочет поучаствовать в проверке моих нервов на прочность. Он бросает топор в кучу дров и идёт к нам:

— Братишка, мне кажется или нас нае-е-е… — чешет пятернёй затылок.

— В натуре, — кивает Бета. — Мы наказать тебя хотели, мурка, — по-хозяйски сминает лапой моё правое полупопие.

— А наказала нас ты, — Альфа бессовестно тискает левое полупопие.

Церемониями тут не пахнет — я едва на столешницу грудью не падаю, но успеваю упереться ладошками. Совсем обалдели зверюги! Их даже присутствие Светы не смущает.

— И-идите вы… в лес! — вспоминаю, что хищники собирались на охоту.

— Можно уже, да? — шепчет Лихой на ухо, а рукой между ног меня наглаживает.

— Нужно!

В моём «нужно» есть скрытый смысл, основанный на нецензурной лексике. А оборотням всё предельно ясно — они теперь с чистой совестью могут идти куда хотят.

Горыныч цепляет на ремень охотничий нож, Лихой надевает рубашку — готовы выдвигаться. Я получаю от них на прощание по взрослому сладкому поцелую и кожей чувствую горящий любопытством взгляд Светы. Подруга в кресле-качалке превращается в два больших глаза и очень ждёт, когда хищники выйдут за калитку.

Вышли. Выпускайте Светика!

— Так-так-так! — она бросает книжку и молнией перемещается за стол. — Было с двумя, да? — смотрит на меня с восторженным любопытством. — По отдельности или вместе?

— Вместе, — у меня щёки наливаются краской.

— Как оно? Не томи — рассказывай! — подруга замирает с приоткрытым ртом и широко распахнутыми глазами.

— Нормально, — нервно шинкую зеленушку.

— Это всё? — в голосе Светки трагическое разочарование.

— Хочешь, чтобы я тебе в подробностях описала?

— Не откажусь, — играет бровями.

— Офигеть как страшно и офигеть как хорошо, — я предпочитаю сдержанность в таких разговорах.

— Ладно, фиг с тобой, — машет рукой Светик, понимая, что откровенного рассказа не будет. — Главное — ты довольна. И при мужиках, — поднимает указательный палец вверх. — А я одна, — вздыхает тяжело и искренне.

— Тебе сейчас не про мужика надо думать, а о ребёнке.

— Ребёнку отец не помешает, а мне муж, — резонно замечает Света. — Кстати, у вас на дачах одинокие самцы водятся?

— Не знаю, — прохожусь взглядом по соседским домам, — я тут ни с кем не знакома.

— Надо провести разведку, — Светка отправляется в дом.

Я только моргнуть пару раз успеваю, а она уже вернулась. Стоит на крыльце в платье и босоножках, духами благоухает. Она с собой на дачу духи взяла? Чего-то я в этой жизни не понимаю.

— Женщина, уймитесь, — не могу сдержать смешок. — В будний день на дачах ты себе максимум пенсионера добудешь.

— Сплюнь! — Светик делает тьфу-тьфу-тьфу через левое плечо и топает к калитке.

— Давай только недолго!

Авантюристка, каких поискать. Но стаканчик для вставных челюстей гостя я приготовлю. Ну а что? А вдруг?

* * *

Несколько часов тишины и покоя, о которых я мечтала, тянутся, как жвачка. Зелёный суп сварен, посуда помыта и даже трава в парнике выполота, а оценить всё это некому. Волки мои далеко в лесу, и Светика чёрт знает где носит.

Подперев щёки кулаками, я сижу за столом и залипаю. Спать хочется жутко. На дворе вечер, а меня все кинули. Оборотни — понятно, им поесть необходимо, а еду ещё догнать надо. Но Света! Сказала же ей — недолго… Неужели подцепила-таки пенсионера?

Мои философско-бытовые размышления прерывает шорох шин — у забора останавливается иномарка. Машина очень похожа на ту, что мы видели утром возле лаборатории. На ней братки приезжали. В груди у меня дрожит холодное волнение — не дай бог Смирновские. Только неприятностей с бандитами мне сейчас не хватало…

Дверь иномарки открывается, и на улицу выпархивает бабочка-Светлана. Мне глаза протереть хочется. Моя подруга — лёгкая, как ветерок, в платьице и босоножках, гарцует к калитке. На щеках у неё румянец, в глазах блеск. Это кто так Свету воодушевил? Кто там в салоне — рассмотреть нельзя из-за тонировки, остаётся только догадываться. Или спросить у Светика.

— Привет! — подруга «проплывает» мимо меня.

— Стоп! — я успеваю поймать её за руку. — Света, ты в своём уме?! — шиплю тихо.