Двор драконов - Фрост Кей

Аррик был почти готов проигнорировать призыв отца, когда получил его. Он не желал иметь дело с придворными этого человека, не говоря уже о том, чтобы мириться с самим королем. Но с тех пор как Аррик вернулся с Драконьих Островов, отец выставлял его напоказ, как призового быка, и следил за тем, чтобы ни мужчина, ни женщина, ни ребенок не остались в неведении о том, чего Аррик добился для Верланти во время вторжения.

У него есть причина так поступать.

Он поморщился своему отражению и поставил бокал с вином на комод, после чего сбросил простую серую рубашку, которую носил в собственных покоях, и стал искать то, что понравится его отцу. Если такое в его гардеробе вообще имелось: Сорен славился любовью ко всему блестящему и роскошному. Как дракон с кучей сокровищ.

Поэтому Аррик облачился в шелковую черную рубашку, поверх которой накинул еще более темную тунику, щедро расшитую серебром и украшенную двойным рядом серебряных пуговиц. Он не потрудился сменить светлые брюки, которые уже носил, и завершил образ сапогами до колен из лакированной кожи, после чего стянул косы серебряной лентой.

Арри постарался угодить Верховному королю, как мог и насколько ему самому хватало терпения, но принц знал, что этого будет недостаточно. Сейчас Аррик являлся его любимым сыном… но он понимал, что это ненадолго. Потому что он считался незаконнорожденным. Да и его можно использовать, чтобы вывести из себя сыновей Сорена, рожденных от королевы в браке.

Пускай Верховный король обожал богатство, которое приносил ему Аррик, любил хвалиться количеством поверженных им народов и отнятых земель, принц прекрасно знал, что на трон сядет только истинный наследник. Его же достижениями полагалось стыдить и мотивировать сводных братьев, чтобы те стремились добиться хотя бы части почестей, которыми законнорожденный принц обладал по праву рождения.

– Как будто это возможно, – обратился Аррик к своему отражению, допил бокал вина и поставил его рядом с отчетами об изъятом имуществе из замка Лорна.

Хотя он испытывал искушение не торопиться в тронный зал своего отца – не большой, используемый для приема иностранных гостей, а малый, более личный, где Сорен предпочитал общаться с советниками и паразитирующими на нем придворными, – Аррик осознавал, что разумнее не медлить. Терпение его отца было величиной непостоянной. Никто не хотел лишиться милости короля.

Итак, он ускорил шаг и вошел в отвратительно безвкусно обставленную роскошью комнату всего за мгновение до того, как его сочли бы опоздавшим.

Верховный король Сорен тем не менее выглядел недовольным и со скучающим видом ковырялся в своих ногтях.

– Ты заставил меня ждать, а я хочу поделиться с тобой потрясающими новостями, сынок.

Вокруг короля расположились его чистокровные сыновья, и они едва сдерживали смешки после реплики отца. Аррик знал, что братья его презирают. Но он на это плевал; если бы они принесли хотя бы половину тех сокровищ, земель и славы, что Верланти принес Аррик, король отдал бы свое предпочтение им. Принц смирился с тем, что считался инструментом, но еще Аррик понимал, что в данный момент являлся бесценным оружием короля, и это давало власть ему.

Он лениво и с отвращением посмотрел на своих братьев. Жестоким нравом они походили на отца и тоже обожали блестящие и красивые безделушки. Однако им не хватало напористости, присущей ему. В конечном счете чистокровные сыновья Верховного короля были бесполезны. Они ждали, что им все преподнесут на блюдечке, и не имели ни малейшего представления, где взять хотя бы блюдечко.

Вместо этого они слонялись по всему дворцу и по королевству Верланти, коротая дни за мелкими развлечениями, приемом веществ, употреблением алкоголя и, разумеется, отдыхом с женщинами.