Тень короля - Надежда Федотова

– Никуда я не лезу! – буркнула предательски краснеющая леди. – Ну подумаешь, было разок, да и то…

– Ну уж не разок, ты мне не ври. Нашла дурачка. О твоих художествах вся Шотландия, поди, знает!

– И пусть знают себе, тебе-то что?!

– А то, что у меня ответственность, – сердито ответил брауни. – Не чужая, чай! Ты глазами-то не сверкай, негодница. Думаешь, не вижу, что у тебя на уме? Как про Ирландию-то сказал, аж взбудоражилась вся!

– Но там же Ивар!..

– И что с того-то? Служба у него такая, неблагополучная… Его послали – он и поехал, а тебя, кажется, никто об этом не просил.

– А я, может, и не собиралась вовсе!..

– Угу! А я, стало быть, пенек лопоухий, соображения не имеющий? – проницательно прищурился домашний дух, глядя на сконфузившуюся девушку. – Я тебя с малолетства нянчил вот этими вот самыми лапами. И опосля этого ты мне тут сказки рассказывать будешь? Не собиралась она… Еще как собиралась! Только нечего тебе в Ирландии той делать. Такое мое мнение.

– Вот что ты за вредина? – чуть не плача, воскликнула она. – Неужели ты не понимаешь…

– Очень даже понимаю. Потому и приехал, всю родню опозорив. И хоть ты тут изревись вся, из дому не выпущу!

Нэрис вскочила с кресла:

– И что мне теперь – сидеть и ждать, пока меня…

– …не оставят вдовой? – подхватил он знакомую песенку. – Ты хоть новое что придумай, бесстыдница! Знаю я, мужа любишь, оно и правильно… да тока посмотри мне в глаза и скажи – а за ним ли ты туда собралась, а?

– Я… Да ты… – задохнулась от праведного негодования леди Мак-Лайон, но почему-то других аргументов у нее не нашлось. Да и какие тут аргументы, когда умница-брауни, как это ни огорчительно, во всем прав? Чем она может помочь Ивару? Это их мужские игры, к тому же наверняка далеко не безопасные. И в раздираемой войной Ирландии женщине делать нечего, если только она не самоубийца… Но… Ах, как любопытно все-таки! Такая секретность, такие предосторожности – ведь точно очередное интереснейшее дело! А она совсем ничего не знает. И сидит здесь, у черта на куличках, в полнейшем неведении, от скуки хоть вешайся. Обидно, ну ведь обидно же!

Девушка шмыгнула носом и отвернулась от усмехающегося домашнего духа. «Вот почему я не родилась мужчиной? – насупленно подумала она, терзая в пальцах поясок на платье. – Им-то все можно!» Она опечаленно вздохнула, потом вспомнила, что, будь она мужчиной, ни о каких мужьях – главах Тайных служб можно было бы и не заикаться, и передернула плечами.

– Ладно. Я же все понимаю… Вы как лучше хотите.

– Разобиделась, – тихонько фыркнул брауни, перелезая со стола к ней на кресло. И примирительно тронул грустную девушку за локоть. – Ты, это самое… Не печалься уж так-то! Образуется.

– Знаю, – ответила Нэрис, снова тяжело вздохнув, и повернулась к нему. – Ну хоть ты приехал. Все одно не так скучно будет! А что до Ирландии… Да и бог с ней! Все равно меня Тихоня даже к порту не подпустил бы. У него же «приказ»…

– И правильно. Нечего тебе там делать, – повторил домашний дух. И добавил: – Такое мое мнение…

Помолчали. Брауни, поняв, что любопытная девчонка и вправду смирилась, думал уже о другом. О том, как справляется со своими временными обязанностями Белые Уши, о том, узнают ли про его неблаговидный поступок соседи, и о том, как он будет объясняться с тутошним Хозяином. Виданое ли дело – в чужой-то дом без спросу явиться! Как бы чего не вышло…

Нэрис, оставив в покое пояс, бездумно глядела в окошко. Солнечный день померк, стало еще тоскливее, чем вчера. Вчера хоть какая-то надежда была, а теперь… Глупо, конечно, надеяться, что брауни решение переменит и позволит ей дать волю своему любопытству. К тому же есть ведь еще и Ульф… «Да пускай хоть они оба вдруг и смягчатся – толку от этого?.. – печально подумала она. – Ну куда я поеду? И зачем? Я ведь даже не знаю, где конкретно сейчас мой муж. Ирландия – она большая. Не будешь ведь по ней вдоль и поперек носиться, у каждого встречного-поперечного выспрашивать, не видал ли он тут одного шотландского лорда? Тем более если Ивар поехал инкогнито, то я ему еще и все карты спутаю. И точно вдовой останусь, по собственной же глупости!» Осознав сей печальный факт, леди Мак-Лайон окончательно сникла. Заметивший это брауни ободряюще улыбнулся:

– Не кисни уж, егоза! Успеешь еще дел наворотить… А на меня не дуйся, я ж ить любя. Не чужая, чай!..

– Угу…

– А про то, что из дому не выпущу, – помявшись, сказал он, – так это ж я так, для острастки! Не вздыхай уж так-то жалостливо, знаю ведь, что в четырех стенах тебе усидеть тяжко… Погода нынче какая славная, можно и погулять маленечко!

– Я уже гуляла, – безразлично отозвалась девушка, откидываясь в кресле. – А тут поблизости ни моря, ни речки даже…

– Поблизости, может, и нету, – хитро прищурился он, зная любимую привычку Нэрис побродить по берегу. – А вот ежели верхами, так и трех часов, считай, не потратишь.

– Здесь есть море?!

– А чего ж ему тут не быть-то? – развел лапами хранитель очага. – Чай, не пустыня… Да ты погодь, погодь! Вскочила! Куда ты собралась-то на ночь глядя? Завтра с утречка и покатаешься… Ох уж эти мне детки!.. Ни минуты покою.

Небо над утесом взбухло свинцовыми тучами, тяжелыми, низко висящими. Дышалось с трудом – настолько воздух был пропитан влагой. Серенький рассвет только самую малость разбавлял сгустившуюся за ночь темноту и был не в состоянии разогнать густой туман, окутавший уступы Скеллиг-Майкла. Безрадостное зрелище… И однако же как тяжело с ним расставаться!.. Аббат Бэннан подавил ностальгический вздох, усилием воли заглушив печаль по родному уже острову, который приходилось покидать в такой спешке и – видит Бог! – против своей воли. Но что ж поделаешь? Долг превыше всего.

Святой отец оторвал взгляд от неприступных стен утеса и перевел его на суетящихся вдалеке у каменного берега паломников. Весть о том, что монахи покидают Скеллиг, привела их в смятение. Кто-то даже ударился в легкую панику, недоумевая, отчего община приняла вдруг такое решение и что им, паломникам, теперь здесь делать? Горстка послушников, остающихся на острове, общего настроения не улучшила. «Ничего, – подумал отец Бэннан, придирчиво осматривая лодку, на которой братьям предстояло покинуть утес, – паломников заберут отсюда, самое позднее, завтра. Как раз должны привезти с большой земли новых страждущих… Только бы кто из послушников не начал трепать языком о наших несчастиях!» Аббат нахмурился и покачал головой: он знал, что по острову уже пошли разговоры о бедах общины, и знал – это самое неприятное – о том, что некоторые уже всерьез опасаются, не потерял ли Скеллиг-Майкл Божьего расположения… «Суеверия – корень всех зол!» – убежденно подумал аббат. А вслух сказал:

– Сын мой, не видал ли ты брата Лири?

Эти слова были обращены к подошедшему послушнику. Он был совсем еще мальчик – худой, большеглазый, вечно путающийся в полах своего одеяния.