Ассортир - Алексей Викторович Иванов

– Ой, да мы уже чем его только ни кормили. Ему уже ничего не помогает.

– А помидоры вы ему давали? – не понял Ганеша. – Хотя бы – томатную пасту.

– Нет. Он их не любит. Ладно, некогда мне. Пока!

И через неделю тётя позвонила Васаби и сказала, что им надо срочно встретиться. На кладбище. Чтобы Васаби увидела место, где её отца на следующее утро будут хоронить. Ганеша заехал за Васаби, так как та жила уже не у него в однокомнатной квартире, а у своей матери. Свозил её на кладбище, затем – в морг. И отвёз обратно. Так как Васаби была очень расстроена смертью отца и не хотела его в тот день даже видеть. Ни то что – спать. Ганеша понял её и не приставал.

И именно в этот вечер Ганеше и позвонил Ромул. И просто сказал:

– Приезжай!

Не приехать было нельзя. Так как только Ромул и Каравай продолжали верить Ганеше. В то время как весь экипаж судна был уже твёрдо убеждён в том, что Ганеша и старпом только и делают… что ничего не делают. Закрываясь для этого в каюте. На ключ. Иначе, зачем было закрывать дверь? Не понимали матросы, когда кто-нибудь из них периодически порывался туда прорваться.

Даже Дуримар наивно верил в курилке другим матросам, рассказывавшим про то, что Ганеша и старпом прямо посреди рейса (можно сказать – на глазах у всех!) развлекаются в каюте. Не только поэзией, но и прозой. Жизни. После того, как Ганеша стал запугивать старпомом этого Дуримара. И сказал, что не отдаст Дуримару ни копейки денег за медовуху. Вколотив этим последний гвоздь в крышку своей многолетней репутации. Резко перестав быть другом. Дружить стало невыгодно.

«Так вот почему, оказывается, он отвергал тогда певичку, – наконец-то понял Дуримар, вспомнив ту молоденькую буфетчицу, – которая тогда мне так нравилась! Да и – Караваю. А он променял её на бутылку водки! Матросу, стоявшему на руле. Как свою, надоевшую ему, рабыню. Или, выходит, он тогда с ней всё-таки спал? А может и продолжал иногда подтягивать к себе за ноздри? Выходит, он боялся, что я сдам его капитану. И делал вид, что они не спят. Вот сволочь!»

Каравай же не выдержал всего этого возникшего у него в голове арт-хаоса и, надломившись, через полгода после того, как пришёл с морей, дружно сошёл с ума – со своим приятелем, которого видел только он. И иногда общался.

В итоге, из нормальных друзей у Ганеши остался только Ромул. Который один только и знал то, чем Ганеша там со старпомом в каюте занимались. Весь рейс. Но так никому об этом и не рассказал. Так как Ромул и сам всем этим постоянно с Ганешей, втихаря, занимался. С Дуримаром и Караваем. Закрыв на ключ дверь. От старпома.

И даже делали вид, что ходили покупать необходимое для всего этого на перегрузчике. Но Ромул и Ганеша лишь навернули пару кругов по судну и пришли обратно к старпому. Но уже – с желаемым. Так как предварительно уже купили медовое зелье у Дуримара. За те деньги, что выделил им старпом. Не зная, куда теперь деть сдачу? Ведь если сдачу отдать, то старпом сразу поймёт, что они купили его не по барыжной цене на перегрузчике, а у себя на судне.

– Как, как вы смогли его купить? – не мог поверить старпом. Закипая нетерпением в подмышках. – Я же не сводил с вас глаз! Вы видели меня на мостике? Пока вы не разделились и не пошли в разные стороны. Для чего?

– Потому что он не хотел нам его продавать, пока ты за нами смотришь, – нашёлся Ромул. – Вот мы и разделились, чтобы ты нас потерял, и он это увидел и незаметно продал.

– Так ты его давно знаешь?

– Конечно! Но я тебе его не сдам.

– Но – почему? – не понимал старпом. Что это вымышленная фигура. – Ладно, хорош болтать, – кинул он на стол папиросы. И выжидательно расставил кружки.

Ведь не мог же старпом объявить во всеуслышание, что просто-напросто пьёт с матросами то или «иное вино»? Подорвав свою репутацию в глазах капитана. И всего командного состава. В то время как сам гоняет всех за пьянки! По наущению капитана.

Так же как уже после рейса и объяснить ему то, почему Ганеша так и не сдал ему в рейсе Дуримара с его лекарством, которое тот загадочным образом получал прямо из пиявок – ерундин.

Поэтому-то не приехать к Ромулу он не мог. Ведь поначалу Ганеша искренне верил в то, что Арджуна это именно Ромул – за его крутой нрав. И только потом, уже в после рейса понял, что, на самом деле, это был старпом. Когда поругался с ним из-за Дуримара.

Тем более что деньги у Ганеши тогда были. Тётя Васаби сама же и дала Ганеше целую тысячу. Для того чтобы он повозил её родственников на кладбище и обратно. Если будет нужно.

– Даже не думайте о том, что я захочу хоть с кем-то из вас переспать, – высокомерно усмехнулся Ганеша в летнем кафе под открытым небом, устроенном прямо посреди базы отдыха. Начав применять свой «метод от противного». Заметив, по разговору, что девушки хотят выдоить из них спиртное и как можно скорее их покинуть. Типа, уже темно и пора ложиться спать. Чтобы мальчики не заставили их за это расплачиваться. Сексом.

– Почему это? – откликнулась та из бесовок, что сидела ближе. Так как наивно думала, что Ганеша именно с ней всё это время и хотел взбеситься. И наконец-то поняла теперь, что она ему совсем не нравится. В её голосе промелькнула обида. Было слышно по интонации, что он задел её за живое.

– Да дело не в тебе, – усмехнулся Ганеша, – а в том, что все попытки Ромула познакомить меня с принцессами – это сказочки с печальными концами. Очень печальными.

– В каком это смысле? – не поняла она.

– В прямом! – усмехнулся Ромул.

– Так надо было знакомится с порядочными девушками, – усмехнулась её старшая на год сестра Рита, что сидела возле Ромула. Поняв, в чём дело.

– Так Ромул полгода назад и познакомил меня с самой, что ни на есть, порядочной девушкой. У которой был порядочный парень, с которым она жила уже около года. Просто, тот временно уехал тогда в другой город. Заблудился в лесу и стал одним из партизан. Вот за неделю его отсутствия Калипсо и начала его уже ревновать и негодовать. И когда