Злые улицы - Наиль Эдуардович Выборнов

— Так…

— Мне нужно решить вопрос с копом. А потом поехать еще кое-куда по делам мистера Джи.

— Ладно, я пока что кое-куда смотаюсь, у меня все равно дела были, — ответил Джованни. — Тебя прикрыть?

Я скомкал бумагу, в которую был замотан хот-дог, положил ее на поднос, взял с него второй и задумался…

— Почему и нет, я надеюсь, что получится быстро, — пожал я плечами. — Он все равно патрулирует соседнюю улицу. В общем так, доедай, потом медленно иди за мной. Я постараюсь отвести его в сторону, поговорить. Услышишь выстрелы или крики мои — иди на помощь.

— Ладно, хорошо, — кивнул он и продолжил есть свой кебаб.

Дальше мы ели молча. Хорошо, что Саня, как на самом деле зовут Джованни, очень добрый и незлобивый человек. Не знаю, как я бы отреагировал, если бы ему дали такое задание, а меня оставили ждать в тени.

Черт, а ведь, значит, Генри выделил именно меня.

Несмотря на присутствие в его команде такого отмороженного бойца как Крис, он заметил именно меня. Это очень сильно льстило моему самолюбию, да и перспективы передо мной открылись безграничные.

Правда, когда я допил остаток кофе в своей чашке, то подумал, что все может быть не так уж просто и радужно. Что, если люди Гвидичи решили меня подставить и убрать, избавившись от лишнего соучастника? Что если, приехав в «Сицилию», я получу только мешок на голову, а потом ножом по горлу.

И все, придется создавать нового персонажа, ничего не поделаешь. Таковы правила игры.

С другой стороны, не хочешь лезть в такие дела, не суйся на «Злые улицы». Вон, играй в какую-нибудь фэнтезийную гриндилку с кавайными эльфами, где все просто и понятно — вот добро, а вот зло. Нам же здесь каждый день приходится делать моральный выбор между злом своим и злом чужим.

Положив чашку на стол, я поднялся, и пошел к выходу, кивнув дружелюбно улыбнувшемуся мне Фрэдди. Интересно, тех, кто работает на мафию, здесь всегда кормят бесплатно, или сегодня так вышло в качестве искючения.

Маршрут, по которому ходил Мак-Кинли, я знал наизусть, уж слишком часто приходилось пересекаться с этим рыжим улыбчивым ублюдком. Поэтому я вышел на улицу, вынул из кармана пачку сигарет и закурил. Вытащил из кармана тонкие кожаные перчатки, и натянул их на руки, поднял воротник куртки. То ли холодало, то ли меня начинало потряхивать от волнения.

Не успел я пройти и двух десятков шагов, как за моей спиной снова хлопнула дверь. Я мог не оборачиваться — знал, что это Джо пошел прикрывать меня. Стало немного спокойнее, но все еще неуютно, я никогда не брался стрелять в копов, потому что стоит убить одного и спалиться, и тебе конец.

Но сегодня у меня не было выбора.

Быть может, именно сейчас я и «делал кости», убивал человека, чтобы вступить в семью?

Хотелось бы надеться.

Мак-Кинли я встретил уже за вторым поворотом, он шел по улице такой же жизнерадостный и веселый, как и всегда, будто второе солнце, брат-близнец того ублюдка, который жарил город с ясного Калифорнийского неба. Сейчас, впрочем, не такого уж и ясного, синь неба затянули облака, и вот-вот должен был пойти дождь.

Он сразу же узнал меня, еще бы, я не изменился за неделю, которая прошла с нашей последней встречи, кивнул мне и остановился. Протянул руку, которую я пожал, и жестом попросил сигарету.

— Помнишь, ты спрашивал об одном итальяшке? — спросил я, вытаскивая из кармана пачку сигарет. — О Генри Бруни.

Услышав имя солдата мафии, коп чуть не подпрыгнул на месте, однако тут же взял себя в руки и попытался сделать невозмутимое выражение лица. Принял из моих рук сигарету, прикурил и огляделся вокруг.

— Что-то знаешь о нем? — спросил он, понизив голос.

— Да, — ответил я. — Пойдем поговорим, сам знаешь, такие вещи на людях лучше не обсуждать.

— Ладно, — согласился коп и двинулся в сторону ближайшей арки, ведущей во внутренний двор одного из домов.

Дворы-колодцы хранили множество тайн. Конечно, окна туда выходили, но их было не так уж и много. Да и какой дурак вообще будет смотреть в окно, которое ведет в «колодец», с таким же успехом можно и просто стенку порассматривать.

Плюс, все НПС сейчас должны были быть на работе. На этом и строился мой расчет. Я вытащил из кармана пачку красного «лаки», и протянул ему. Он взял сигарету, охлопал себя по карманам, но не нашел зажигалки.

— Есть огонек? — спросил он.

— Сейчас, погоди, — стал я копаться по всем карманам куртки кроме внутреннего нагрудного, где на самом деле и лежала зажигалка.

Я копался по карманам, а он молча шел по двору. Остановился, обернулся ко мне и недовольным голосом спросил:

— Ну, что, нашел ты уже?

— Нашел — ответил я, сжимая в ладони рукоятку ножа-бабочки.

Вытащил из кармана руку, взмахнул ладонью, переводя лезвие в боевое положение и изо всех сил вогнал его в живот полицейского. По синей форме патрульного потекла кровь, на конопатом лице недовольное выражение сменилось на ошарашенное, было видно, что Мак-Кинли не ожидал от меня такой подлости.

Я провернул нож, вытащил его и ударил еще трижды, последним ударом постаравшись загнать лезвие под мечевидный отросток, туда, где у реального человека находилось бы сердце, и там его и оставил.

Только идиот будет таскать с собой нож, которым был убит полицейский.

Резким ударом я толкнул ирландца на землю, и он свалился, как мешок с дерьмом. Его глаза были открыты, взгляд остекленел. Ублюдок умер.

Я посмотрел на черную кожу перчаток, залитую кровью и упрятал руки в карман. Огляделся вокруг, убедившись, что ни из одного окна на меня не смотрит любопытная рожа, но встретился взглядом только с кошкой, после чего двинулся к арке, из которой только что пришел.

Джо ждал меня там.

— Ну? — спросил он, видимо, сам не понимая, какого ответа ожидает.

— Порядок, — сказал я. — Всадил ублюдку нож в сердце, там и оставил.

— А отпечатки?

— Какие отпечатки, идиот? — с недоумением посмотрел я на него и показал руку, на которой все еще была кожаная перчатка. — Ладно, расходимся. Удачи тебе с делами.

— И тебе, — с каким-то сожалением в голосе протянул он в ответ.

* * *

Я выбросил перчатки в урну, тщательно вымыл руки в туалете первого же подвернувшемся кафе, кое-как оттер брызги крови с рукавов куртки, после чего отправился покупать костюм. Одежду, которой снабдил меня доктор, сложил в купленную в том же магазине сумку, и выбросил у