Огонь в его ладонях - Глен Кук

Мириам встретила его радостной улыбкой – улыбкой, которая для него так много значила.

– Я боялась, что тебя опять что-нибудь задержит.

– Но только не сегодня вечером. Сегодня ты мне нужна даже больше, чем я тебе. – Он закрыл дверь и поцеловал супругу. – Ты ужасно терпеливая женщина. Просто чудо. Ты так изменилась со времен Эль Акила.

– Нас меняют мужчины, – улыбнулась она. – Входи. Здесь сегодня только семья. Я даже сама готовлю ужин, лишь бы не допустить посторонних.

Он прошел вслед за ней в соседнюю комнату и окаменел.

С его сыном Сиди и все ещё не получившей имя дочерью находился Нассеф и рассказывал какие-то невероятные истории из жизни пустыни. Эль Мюрид с несчастным видом поджал губы и уселся на свою подушку, не проронив ни слова. Нассеф был братом Мириам, и дети его обожали. Особенно девочка. Иногда она тайно выскальзывала из замка и следовала за дядей по всей долине. Она не верила, что враги могут нанести удар отцу, захватив её в плен.

– Я сейчас вернусь, – сказала Мириам. – А тем временем, почему бы тебе не расслабиться в бассейне? Всю неделю у тебя для этого не было возможности.

– Я тоже! – заверещал Сиди.

– Если ты будешь все время торчать в воде, у тебя вырастет чешуя, как у рыбы, – со смехом сказал Эль Мюрид. – Так и быть. Пойдем. Когда мы дойдем до моря, Нассеф, мы произведем Сиди в адмиралы. Я не могу вытащить его из воды.

– Я составлю вам компанию, – сказал, поднимаясь, Нассеф. – А для тебя, Сиди, у меня есть задание. Покажи мне, как надо плавать. Мне это может пригодиться, если твой отец приведет нас к морю.

– А как же я? – спросила девочка. Она терпеть не могла воду, но ей ужасно не хотелось расставаться с дядей. Она начинала напоминать Эль Мюриду свою маму в юные годы.

– Ты – девчонка! – сказал Сиди таким тоном, словно одно это качество делало сестру неполноценным существом и уж во всяком случае не позволяло ей купаться в бассейне.

– Ты можешь растаять в воде, сахарок, – сказал ей отец. – А мы все-таки пойдем.

Лежа в прохладной воде, Эль Мюрид расслаблялся так, как не мог расслабиться даже в объятиях Мириам. Так он отдыхал примерно полчаса. Сиди и Нассеф веселились вовсю, они носились друг за другом, ныряли и поднимали фонтаны брызг.

– Хорошо, Нассеф. Время, – наконец произнес Эль Мюрид.

Шурин не стал прикидываться, что не понимает. Подсадив Сиди на край бассейна, он сказал:

– Пора заканчивать. Вытирайся, одевайся и беги помогать маме.

– Почему я всегда должен уходить, когда люди хотят поговорить?

– Делай как он говорит, сын. Только не забудь хорошенько вытереться, прежде чем начнешь одеваться.

Когда Сиди ушел, Нассеф сказал:

– Я начинаю жалеть, что не женился. Мне так не хватает детей.

– Ты ещё вовсе не стар.

– Нет. Но все дело в том, что у меня неподходящее занятие. Я не имею права обзаводиться семьей, не хочу лишний раз испытывать судьбу. Фуад может захватить меня во время любой вылазки.

– Наверное, ты прав. Возможно, воинам вообще не надо жениться. Слишком большая нагрузка ложится на семью.

Нассеф немного помолчал, а затем произнес:

– Мы здесь одни. Чужие уши нас не слышат. Наш разговор никому не может причинить боль. Не могли бы мы поговорить как братья? Как те двое, что вместе выехали из Эль Акила и потом бок о бок сражались в пустыне. Как Нассеф и Мика. Как люди, у которых так много общего, что они не имеют права ссориться.

– Это семейное дело. Постарайся вести разговор на этом уровне.

– Хорошо. Ты взял в жены мою сестру, которая была моим единственным другом на земле. Я твой брат и буду говорить правду. Я крайне обеспокоен. Мы пускаемся в авантюру, которая обречена на провал. Я говорю это тебе, мой брат, только из чувства великой к тебе любви. Никаких иных причин у меня нет. Мы не сможем взять Аль-Ремиш. Пока не сможем.

Эль Мюрид сумел подавить свой гнев. Нассеф действовал по правилам. Мягче он сказать просто не мог.

– Не понимаю почему, – произнес Эль Мюрид. – Я смотрю и слушаю. Я вижу, как через Себил-эль-Селиб проходит множество людей. Я слышу, что мы способны привлечь под свои знамена огромную орду. Мне твердят, что большая часть Детей Пустыни идет за нами.

– Все это соответствует истине, хотя я и не могу сказать, какая часть Детей Пустыни на нашей стороне. Думаю, что на нашей стороне их больше, чем на стороне врагов. Но пустыня велика, и большинству людей обе враждующие стороны совершенно безразличны. Эти люди просто хотят, чтобы как мы, так и роялисты их оставили в покое.

– И поэтому ты вынуждаешь меня терять время? И это все твои аргументы? Несколько минут назад ты сказал, что мы здесь одни. Это действительно так. Поэтому ты можешь говорить со мной совершенно откровенно.

– Хорошо, если ты того желаешь. Двадцать тысяч воинов не образуют армии только потому, что они собрались в одном месте. Мои люди только-только начинают формироваться в армию. Они ещё не приучены проводить операции большими группами. Непобедимые этого тоже не умеют. Кроме того, население территорий, которые мы давно контролируем, утратило боевой дух. Но и это ещё не все. Среди нас нет ни одного человека, включая меня, кто имел бы навык командования крупными силами.

– Ты хочешь сказать, что мы потерпим поражение?

– Нет. Я говорю, что мы рискуем потерпеть поражение. Но риск уменьшается с каждым днем, пока мы не позволяем им сражаться по их правилам. Этой тактики мы должны придерживаться и впредь. Роялисты мгновенно узнают о том, что мы выступили. У них здесь есть шпионы. И у них есть люди, которые прекрасно знают, как командовать большой армией.

Эль Мюрид молчал не меньше минуты. Вначале он попытался оценить искренность Нассефа. Она не вызывала сомнений. Не мог он опровергнуть и аргументы шурина. Эль Мюрид вновь ощутил отчаяние узника, навеки запертого в Себил-эль-Селибе.

Нет, терпеть это у него уже не было сил. Как только будет собрано войско, он не задержится здесь ни на минуту.

– Голос сердца подсказывает мне, что мы должны выступить.

– Что же, твоя воля. Это решение окончательное?

– Да.

– В таком случае я сделаю все, что в моих силах, – со вздохом произнес Нассеф. – Может быть, нам и повезет. Но у меня есть предложение. Когда наступит время похода, возьми командование на себя.

Эль Мюрид бросил на шурина изучающий взгляд.

– Не потому, что я хочу снять с себя ответственность за возможное поражение, а потому, что воины будут сражаться за Ученика гораздо упорнее, чем за Бич Божий. И здесь может быть грань между поражением и победой.

И Эль Мюрид снова почувствовал, что Нассеф говорит вполне искренне.

– Пусть будет так. А теперь пора взглянуть, что Мириам приготовила на ужин.