Мефодий Буслаев. Свиток желаний - Дмитрий Емец

Отправив орех в рот, мечник мрака раскусил его крепкимижелтоватыми зубами. Разбитую же скорлупу надел на голову Лигулу.

– Уверен, наш карла триста раз пожалел, что приказализготовить партию этих фигурок. К тому же по секрету скажу, он неосторожнозаказал их настолько похожими на оригинал, что они стали уязвимы для простейшеймагии вуду. Наверно, втайне бедняга надеялся, что его станут хвалить, а онбудет слушать и купаться в меду. В реале же фигурки скупили его враги ииздеваются все как могут. А все она, гордыня. Тот, кто изобретает пороки, недолжен сам им предаваться… Не правда ли, Лигул?

Фигурка демонстративно отвернулась. Потеряв к ней интерес,Арей встал, с хрустом потянулся и оглядел свою рать. В кабинете у негособрались все сотрудники русского отдела мрака.

Депресняк пытался содрать задними лапами ошейник, то и делопринимаясь нервно облизывать усы и левую переднюю лапу. Даф материализовалакрылья – здесь, в резиденции мрака, она не рисковала, что ее засекут, – и наместе делала маховые движения. Ей просто жуть как хотелось летать.

– Эй, светлая, не устраивай сквозняков! Мне только насморкане хватало! – поморщилась Улита.

Развалившись в кресле, молодая ведьма разглядывала групповуюфотографию, на которой она была в окружении своих молодых людей – в основномкурьеров из Тартара.

– Ничего не понимаю! Вчера их явно было больше. Омар, Эрвин,Аслан, Юсуф, Ахмет – эти вроде на месте. Хм… Кто еще? Ага, знаю! Пропал один изСаидов, пухленький такой! – сказала она.

– Ну-ка, дай взглянуть! – потребовала Дафна, обиженная, чтоей не дали размять крылья. – Так я и думала! Кто это второй справа? Как-то унего подозрительно много клыков.

– Ну и что? Его зовут Мумрик! Он только наполовину людоед,со стороны папы. Мумрик славный. Очень смешной и застенчивый. Я познакомилась сним в одном притоне на Лысой Горе. Он отгрыз там руку вышибале. Вообрази,вышибала не разрешил ему играть ногами на рояле, и Мумрик очень огорчился. Яего понимаю. В душе он такой музыкальный! – сказала Улита.

– Все равно. Никогда не делай групповые портреты с людоедом.Через какое-то время портрет перестанет быть групповым… Фотография – она какподводная лодка. С нее не убежишь, – предупредила Даф.

Улита недоверчиво уставилась на снимок.

– Ты думаешь, это Мумрик съел Саида? Мумрик не мог, онхороший.

– Ну и что? Каким бы хорошим твой Мумрик ни был, кушать емунадо?

– Ерунда. Мумрик, ну подтверди, что это не ты! Дафна,посмотри только, какое у него на фотке лицо честное! – упрямилась Улита.

– Вот и я о том же. У честных людей таких честных лиц небывает! – оборвала Даф.

Улита посмотрела на нее с большим сомнением.

– Как-то ты не так рассуждаешь, светлая. В смысле не так,как должна рассуждать правильная светлая, – протянула она с сомнением.

Даф смутилась, подумав, что Улита права. Ее выручило то, чтоАрей хлопнул по столу ладонью:

– Пришло время, как говорит Мамзелькина, трубить сбор всемпогибшим полкам!.. Что у нас имеется в наличии?.. Один довольно перспективный,но совершенно неопытный в магическом плане синьор помидор…

Мефодий недовольно кашлянул, однако Арея это не смутило.

– Эдакий гигантский аккумулятор магии, питающий пока неочень умную голову, – продолжал он. – Далее… Один страж света с бронебойнойдудочкой, который недавно учинил погром в районе авиакассы и теперь скрываетсяот златокрылых в бывшей комнате упомянутого помидора.

Теперь настал уже черед Даф удивляться. Она и неподозревала, что Арей об этом знает.

– Далее… Одна любящая сладкое ведьма, от затрещин которой нена одной мужской щеке вырос стригучий лишай.

Мефодий и Даф переглянулись. Они уже привыкли, что, когдаАрей бывает многоречив, это обычно предшествует чему-то глобальному.

– А теперь немного практики! Дафна, ты знаешь, какиеатакующие маголодии применяют златокрылые? – продолжал барон мрака.

– Ну не все, конечно. У них есть свои заморочки, но основныемаголодии общие для всего света, – осторожно ответила Даф.

Военной тайны она не открывала. Наверняка Арей и сам был вкурсе. Но все же он был мечником тьмы, а она стражем света.

– Замечательно! Тогда сделай одолжение: извлеки свой геликони атакуй синьора помидора.

Даф с сомнением покосилась на Арея, а затем на Мефодия.

– Не-а, не могу! Не буду я. Он не выдержит, – сказала Даф.

Хотя Мефодий и раздражал ее, однако не настолько же, чтобы таквот прямо взять его и прикончить. Она слишком хорошо знала, что такое мощьударных маголодий света.

– Разумеется, не выдержит, – любезно согласился Арей. – Японимаю, крошка, что своей пастушьей дудочкой ты вышибаешь кирпичи. Достаточнозайти в один расположенный неподалеку дворик у авиакассы, чтобы в этомубедиться. Поэтому атакуй его сперва ослабленными маголодиями и постепенно, помере того, как появятся успехи, наращивай мощь.

– Ну если так… ладно… – задумчиво согласилась Даф, извлекаяфлейту.

– А это обязательно – учить блокировку магии светлых? –спросил Мефодий.

Барон мрака посмотрел на него с издевкой.

– Вопрос риторический, синьор помидор. Обычно блокировкумагии учат для того, чтобы скончаться чуть позже и сделать жизнь врагов чутьболее невыносимой. В противном случае, боюсь, тебя размажет по стене первой жемаголодией прежде, чем ты успеешь дотянуться до меча. Заметь, хорошо ли тывладеешь мечом, никого интересовать уже не будет.

– Это будет интересовать меня, – уточнил Мефодий.

– Ну разве что посмертно. Можно, конечно, всякий разприбегать к вызову духа Хоорса, но рано или поздно это приведет к тому, чтоХоорс не пожелает уходить. И тогда вместо ненавязчивого врага, которому нужнатолько твоя голова, у тебя появится слишком навязчивый друг. Даф, приготовься!Начинаем тренироваться!

Даф неохотно извлекла из рюкзака флейту.

– Постойте! А как мне блокировать? – обеспокоенно спросилМефодий, оглядываясь на Арея и на Улиту.

Никаких рекомендаций он, однако, не получил.

– Сообразишь по ходу дела! Лично я на твоем месте попыталсябы разобраться побыстрее. Сегодня вечером нам предстоит стычка со светом.