Самая красивая - Гейл Карсон Ливайн

Я боялась ждать, но больше ничего не сказала.

Принцесса Илейни оглядывала гулкий коридор:

— Как она могла прогнать наших птиц? Что они ей сделали плохого?

Никто не ответил.

Айори коснулся моей руки и спросил сэра Уэллу:

— Зачем вам понадобилась леди Эза?

Хормейстер только и ответил:

— Скоро.

Он все знал. Ноги у меня подкосились.

— Идемте, леди Эза, — сказал хормейстер.

Мы достигли королевского крыла. Едва мы подошли к покоям королевы, как двери распахнулись. Учу рванул вперед. Все остальные остановились.

— Наконец-то! — В дверях появилась Иви и увидела нас. Она посторонилась, пропуская пса, а потом приосанилась. — Я не звала вас, но пристав и принц Айори могут остаться.

Сэр Уэллу двинулся к королеве, напевая:

— Ваше величество сегодня издала приказ, который никак не может быть выполнен.

— Не смейте мне петь! — на повышенных тонах заговорила королева. — Пристав, мне нужна моя охрана.

— Ваше величество… — начал мастер Эбб и, но сэр Уэллу его прервал:

— Нам нужно о многом поговорить, прежде чем мы обсудим охрану. — И он прошел мимо нее в королевские покои.

Мы последовали его примеру. Иви горделиво заняла центр комнаты. Айори остался рядом со мной, едва переступив порог. Комнату освещали всего две свечи над туалетным столиком. Я заметила, что там лежало зеркальце Скулни. Сэр Уэллу начал зажигать лампу на каминной полке.

— Да как вы смеете! Мне не нужен свет!

Не обращая на королеву внимания, он продолжил начатое и одержал верх. Королева сразу как-то сникла и стала обезоруживающе хрупкой.

Вот бы мне так уметь! Вид у нее был жалостный, а жалость мне сейчас очень бы пригодилась.

Как только Иви переменилась, все напряжение в комнате словно прошло. Принцесса Илейни и мастер Огуссо устроились с удобствами: она — в кресле, а он — на оттоманке.

Я опустилась на табуретку в ногах кровати. Айори возвышался надо мной, готовый прийти на защиту. Учу положил голову мне на колени.

Сэр Уэллу покачался с носка на пятку, заложив за спиной руки.

— Ваше величество, вместо вас пела леди Эза, я прав?

Айори сделал шаг от меня.

Так быстро. С такой готовностью.

— Да, — тихо и как-то очень по-детски пролепетала Иви. Она опустилась на скамейку возле камина и взглянула на хормейстера снизу вверх. — Вы раскусили ее. Да.

Раскусил меня?

— Петь вместо кого-то? — заговорил мастер Огуссо. — Что это за мошенничество?

— Подозреваю, — сказал сэр Уэллу, — что голос нашей королевы хуже средненького.

— Никому здесь он не понравился бы, — продолжала лепетать Иви. — Но в других королевствах мог бы считаться вполне сносным.

— Как же вам удается петь за другого человека, леди Эза? — поинтересовалась принцесса Илейни.

Я закрыла лицо рукой.

— Просто… я… — У меня перехватило в горле.

Сэр Уэллу подошел к королевскому умывальнику и налил в стакан воды из кувшина.

— Держите.

Я сделала глоток и ответила:

— Я называю это иллюзированием.

— Ее величество приказала вам так поступать? — пропел Айори.

Я кивнула:

— Королева пригрозила закрыть «Пуховую перину» и заточить меня в тюрьму.

— Она лжет! — воскликнула Иви. — Она предложила спеть вместо меня, если я сделаю ее фрейлиной. Вот как на самом деле было.

Очень похоже на правду, даже очевидно.

Сэр Уэллу обратился к приставу:

— Мастер Эбби, нам понадобится несколько охранников.

Для меня?

Мастер Эбби поклонился сэру Уэллу и вышел.

— Как у тебя получается петь за других? — спросил Айори. Голос его потеплел. — Эза… — Но тут он передумал. — Только не лгите.

— А я и не хотела лгать.

Я сглотнула слезы и рассказала об иллюзировании.

— Это возможно? — поинтересовался мастер Огуссо у сэра Уэллу.

— Продемонстрируйте нам, — сказал хормейстер.

— Минуточку.

Снова подступили слезы. Не могла же я иллюзировать и плакать одновременно. Пришлось выпить еще воды.

Тут заговорила Иви:

— Она показала мне это сразу после того, как Оскаро… мой господин…

Я поставила стакан на пол. Принцесса Илейни подскочила, когда я ее голосом произнесла:

— Эзе было ненавистно обманывать людей.

Учу поднял голову и гавкнул.

— Я этого не говорила! — воскликнула принцесса.

— Тогда почему ты мне ничего не рассказала? — спросил Айори.

— Эза боялась, — пробасила я голосом мастера Огуссо.

— Потрясающе, — пропел мастер Огуссо.

— Как вы это делаете? — удивилась принцесса Илейни.

Я покачала головой, не в силах вымолвить ни слова.

Все ждали.

Наконец я сказала:

— Сама толком не понимаю. — Я помолчала. — Все началось с икоты.

Пока я объясняла, вернулся мастер Эбб и, а с ним три охранника. Один занял пост у дверей в покои, второй — у дверей в гардеробную и пустую спальню короля, а третий завис надо мной.

Члены совета попытались иллюзировать — все, кроме Айори, который подошел к окну и уставился в ночь.

Мне очень хотелось вложить в его уста какие-то слова и сделать так, чтобы он сам в них поверил. Например: «Я верю тебе». Или «Я знаю тебя слишком хорошо, чтобы поверить, будто тебе нравилось дурачить людей». Или: «Милая, сердце мое, любовь моя».

Но принц сказал:

— Учу, ко мне.

Пес подошел, виляя хвостом. Айори похлопал его по голове, а тот лизнул его в руку, потом вернулся ко мне и свернулся калачиком у моих ног.

Даже пес мог судить об остумо.

— У меня не получается иллюзировать, — заявил мастер Огуссо, сдаваясь. — Горло, наверное, по-другому устроено.

— Даже если леди Эза пела сегодня вместо ее величества, королева Иви лично приказала нам больше не петь, — заметила принцесса Илейни.

— Это она велела мне сделать! — выпалила Иви, злобно глядя в мою сторону. — Так и сказала: если нас разоблачат, мне следует отвлечь всех приказом больше не петь.

— Мы вообще ни разу не говорили о разоблачении.

Айори стоял спиной ко всем, но я видела, что он наблюдает за моим отражением в стекле.