Малая Большая Игра - Кайл Иторр

Най призывает третьего ястреба, и две пташки — одну успели смять, но уж лучше пусть это будет призванное с плана Жизни существо, чем призвавшая его фея — атакуют последнюю боеспособную гарпию, которая номер два, а я подвожу коврик с нужного ракурса, чтобы им не мешать, перезаряжаю арбалет и, прицелившись, аккуратно вгоняю штырь в спину твари. Финита.

Ястребам в нашем мире осталось существовать еще с полчасика, так что их посылают добить химер, а мы с Най и Киеной летим на помощь Вейль. Жива, без сознания, покалечена; хиты полные — феи за этот бой взяли как минимум по уровню, однако разорванное клювом гарпии крыло так просто не заживет, не поможет и мое Исцеление легких ран. Укладываю раненую фею к себе на коврик, такой вес его не обременит.

Грустно смотрю на тело Даэсси: первая жертва в моей армии, как ни крути, и сделать ничего нельзя, высокоранговым заклинанием Воскрешения я не владею, а изобретать на коленке ритуал… с очень большой вероятностью то, что восстанет, будет уже не феей, а то ли нежитью непонятного ранга, то ли вовсе нечистью в удачно подвернувшейся плоти, в лучшем случае — некоей химерой. Вот окажись это Крисс — мог бы попытаться, она достаточно повидала жизнь, чтобы накопленным опытом самостоятельно выстроить лесенку из Серых пределов, если ее будет кому позвать; но обычной фее из младших подобное попросту не под силу. Киена и Най укладывают Даэсси под кустом, что-то щебечут на своем тайном языке; я же кровью из собственных ран — ее более чем достаточно, — рисую Манназ, руну Единения, и Райдо, руну Пути, и Перт, которая в этом триплете будет значить Рождение.

Мягкая земля сама собой раздвигается, корни и трава оплетают смятое тельце феи. Дитя природы в природе же растворяется.

Постояв так несколько минут, разворачиваюсь к месту боя и тихонько проговариваю «лут»; тушки гарпий исчезают облачками свободных атомов, не оставив ничего. Эй, система, так нечестно — плюс одна руна во вкладке за награду не считается, ее я «нашел» сам.

Прошу Киену и Най осмотреть округу: с высокой вероятностью у гарпий тут имелось либо гнездо, куда они таскали добычу, либо иная ценность, которую они охраняли, правда, не обязательно своей волей — мог и Локи организовать, такого рода сюрпризы в его манере. Последнего, впрочем, феям не сообщаю. Сам же, слегка подлечившись Исцелением легких ран, усаживаюсь медитировать и восстанавливать ману под охраной пары ястребов, как защита пташки сильно не очень, но проклекотать сигнал опасности сумеют. Пока они еще тут.

С медитацией, однако, ничего не получается, ибо феи обнаруживают ту самую ценность довольно быстро, а вот как дальше быть — тут уж мне решать.

Детеныш аликорна.

Похищенный гарпиями, зачем — вариантов есть, но куда важнее то, что малыш жив и феям удалось его успокоить, мол, теперь тебя никто не обидит, а я Исцелением легких ран убираю мелкие порезы-ушибы. Теперь бы найти маму-папу этого мультяшно-розового рогатого пегасика, причем так, чтобы они сами на нас не напали до того, как разберутся в ситуации… Прикидываю рунескрипт, который мог бы помочь — Эваз-Ансуз-Дагаз, наверное, — однако перейти к поисковому ритуалу не успеваю: щебечущая Киена исчезает в лесу и почти тут же появляется снова, и за ней бежит взрослый аликорн, лилового цвета с серебристой гривой, а с двух сторон клещами с воздуха заходят еще двое, эти скорее салатового оттенка, но гривы и хвосты их также отливают серебром.

Об аликорнах я знаю не так уж много, и еще меньше — об их воплощении в «Лендлордах». Их зовут помесью единорогов с пегасами, что совершенно точно неверно, разве что на заре времен, когда химерология не была сугубой прерогативой Конклава чернокнижников, кто-то таки доэкспериментировался. Рог у них в точности как у единорога, а оперенные крылья действительно той же структуры, что у пегаса, но статью аликорн скорее антилопа, нежели лошадь, а размерами уступает пегасам и единорогам, так что носить на спине эльфа или хуманса не может, мелковат. Видимо, поэтому в дереве построек стандартного эльфийского замка имеются Стойла пегасов и Поляна единорогов, а вот никакого Урочища аликорнов системой не предусмотрено.

Хафлингу, кстати, габаритами такой маунт подошел бы — другое дело, что лично мне ни под седлом, ни без седла сие создание ни к чему, коврик удобнее.

Фыркнув, салатовый аликорн подходит ко мне, смотрит прямо в глаза.

«Помощь нужна?» — нет, даже не так, вопрос-то именно такой, но не в словах, как мысленным зовом. Просто мыслеобраз: помощь-предложение.

Киваю на раненую Вейль: помоги, мол, если можешь.

Вокруг рога аликорна возникает бледное свечение, луч касается феи, свечение окутывает уже ее… и пропадает, а вместе с ним пропадает и рана, крыло у Вейль снова целое!

Низко кланяюсь, мол, спасибо, Вейль привстает, как-то недоверчиво поводит крылышками, а потом что-то благодарно-восторженно щебечет. Я, в отличие от аликорнов, наречия фей не разбираю, и остаюсь в этой беседе в роли мебели. Снова рог бледно вспыхивает, на этот раз облагодетельствовать решили меня…

Жар, волна холода, порыв свежего, аж скулы сводит, ветра.

Моргаю — ран нет, хиты на максимуме. Мана — не совсем, процентов на восемьдесят, но все равно много лучше, чем было. Ну и конечно, одежду мне магия аликорна тоже не починила, впрочем, кто бы жаловался.

— Спасибо, — еще раз кланяюсь я. Подхожу к детенышу, глажу по шее, упругая шелковистая шерстка так и льнет к пальцам. — Не теряйся больше, малыш, пусть у тебя все будет хорошо.

С этим и прощаемся — и, сопровождаемый уже тремя феями, а еще парой ястребов-впередсмотрящих, пусть полетают сколько могут, я снова поднимаю ковер в воздух, курс на Эренор.

Слышу, как хлопают крылья; поворачиваюсь, арбалет наготове — аликорн. Салатовый. Летит за нами. Тот ли это, что лечил Вейль и меня, или второй, не знаю, различить их не могу; опускаю оружие, развожу руками — извини, мол, обидеть не хотел, в ответ следует короткий фырк, и аликорн взмывает над ковром и парит над нами метрах в двадцати, прикрывая таким образом верхнюю полусферу.

— Ну и как это понимать? — спрашиваю у Най, феи вроде как могут общаться с этими крылатыми единорогами.

Най, однако, ответ и так знает.

— Он теперь наш, милорд. Жизнь за жизнь, Даэсси пожертвовала собой,