Тролль - Йоханна Синисало

Тогда я, всплеснув руками и покачивая бедрами, повожу плечом, кокетливо откидываю волосы. И, стараясь говорить чуть в нос, делаю свое заявление:

— Ах ты господи! Да ведь тут ничегошеньки не могло случиться. Ты, Койстинен, не видишь, что ли, что я… хм… Ах ты, черт! — Я делаю еще одно движение бедрами. — Ну, я такой*.

Койстинен с минуту смотрит на меня, и я, чтобы окончательно убедить его, подмигиваю.

Первый молниеносный удар попадает мне в скулу, второй сбивает с ног, Койстинен шлет проклятия и сквернословит, а я вылетаю через приоткрытую дверь на лестницу. Дверь за моей спиной захлопывается. Поднявшись на ноги, я слышу страшный крик, который неожиданно обрывается.

ЭККЕ

Свет, идущий из глубины квартиры, освещает прихожую. О господи, первое, что мне бросается в глаза, это изголовье белого кожаного дивана в гостиной. Все так стильно, что я просто ослеплен. Стекло и дорогое дерево — белое, серое, черное. На стенах — литографии.

Меня бросает в дрожь. Для аристократа, у которого такой дом, я просто неотесанная грубая скотина.

В любом случае надо снять ботинки.

Наклонившись, чтобы их развязать, я чувствую, что в квартире стоит терпкий запах леса — такой же головокружительный запах иногда исходит от Ангела. Его дезодорант? Я с отвращением принюхиваюсь к своим подмышкам. Вот черт, я уже неделю не менял футболку, и это чувствуется.

Я аккуратно ставлю ботинки под вешалку, смотрюсь в висящее рядом зеркало, вытаскиваю из заднего кармана расческу и пытаюсь навести хоть какой-то порядок на своей голове, явно требующей парикмахера.

С лестницы доносится шум, но он идет с нижнего этажа, это еще не Ангел.

Вхожу в гостиную, в царство светлых тонов, в волшебный мир изысканных линий. Похоже на иллюстрацию, рекламирующую дизайн интерьера.

В этот момент слева, у меня за спиной, раздается какой-то хруст.

Черная стрела на белом фоне.

Потом все становится красным.

АНГЕЛ

Поднимаюсь по лестнице. Щека болит. Наверно, останется синяк, но это не страшно, замажу его гримом. Ключ я все время держал в руке. Он потный и горячий. Открываю дверь и чувствую странный запах. Какой-то металлический и пронзительный. И еще — вонь от свежей рвоты.

Прохожу в гостиную. Тошнота подступает к горлу. Но оно сдавлено спазмом, и каждый мускул болит.

Экке.

Экке. Рядом с ним на полу — связка моих ключей.

Экке лежит на полу, а вокруг него все залито кровью. Белый диван выглядит как наглый мухомор. На горле у Экке зияет второй ярко-красный рот. Его джинсы пропитаны кровью.

Наконец меня рвет, и это приносит облегчение. Я стою на корточках, рвота продолжается.

Экке. Экке, Экке, что ты наделал?

Зачем ты пришел сюда, хитрый и остроумный, ласковый и насмешливый мальчик, слегка озадаченный жизнью?

Ты был изобретательным любовником, восприимчивым и ловким, как рыбка. Запах твоего пота тревожил мои ноздри как запах самца, как грозное предупреждение о близости чужой стаи.

Песси беспокойно подпрыгивает, он немного смущен, его ноги подрагивают, он смотрит то на труп, то на меня. Он горд, но взволнован. Он не знает, как правильно поступить: сразу наброситься на еду или оставить добычу мне — единственному не покинувшему его члену стаи.

ДОКТОР СПАЙДЕРМЕН

Одетые в темно-синие цвета, они стоят у меня в приемной, испытывая легкое смущение и в то же время стараясь сохранять чувство собственного достоинства.

— Нам требуется присутствие ветеринара, который мог бы проследить за тем, как его усыпляют.

— Крупный хищник? У кого-то дома? — спрашиваю я, удивленно подняв брови и стараясь, сам не знаю зачем, выиграть время, а сердце так и колотится. Ангел, Ангел, как совершилось твое падение?

— Мы тоже сначала не отнеслись достаточно серьезно к этому заявлению, но когда увидели несколько очень убедительных снимков и осмотрели раны, то поняли, что дело требует расследования. Действительно, кажется неправдоподобным, чтобы в квартире многоэтажного дома держали такого дикого зверя, но мы должны соблюсти закон и не имеем права на ошибку. Поэтому необходимо, чтобы с нами пошел ветеринарный врач. Если случится что-нибудь непредвиденное, зверя можно будет…

Они делают паузу, но я хорошо понимаю, о чем идет речь.

— Прикончить.

— Да.

— А если можно будет обойтись без этого, что вы с ним сделаете?

Полицейские растерянно переглядываются: такого вопроса они не ожидали.

— Думаю, передадим его ученым, это ведь такое редкое животное.

Мой прием заканчивается, свет весеннего вечера золотит окно. Ангел. Полицейский начинает нервничать.

— У вас здесь наверняка имеется все необходимое. Ваша помощница сказала, что вам уже приходилось оказывать подобные услуги. Приканчивать больных собак? Конечно. Иногда даже очень больших собак.

— Я буду готов через пару минут.

Полицейский кивает.

— Могу я просить вас на минутку пройти в зал ожидания? — говорю я и чувствую облегчение, когда они, согласно кивая, поворачиваются и выходят. К счастью, врачей, в том числе и ветеринарных, слушаются беспрекословно, и даже полицейский не пытается выяснять, почему он должен ждать в другой комнате.

Вспотевшими руками берусь за телефон. Пока в трубке раздается гудок за гудком, мысленно подбираю слова: уходи, уходи немедленно, уведи куда-нибудь Песси, ты должен уйти раньше, чем они явятся, — а гудки все следуют один за другим, и наконец, испытывая великое облегчение, я слышу голос Ангела.

АНГЕЛ

Я держу трубку и разглядываю тело Экке. — Да, я уже и сам думал, что мне пора уходить, — спокойно отвечаю я доктору Спайдермену.

ДОКТОР СПАЙДЕРМЕН

Итак, я, будущий безработный ветеринарный врач Йори Паукайнен, иду к полицейской машине, где меня уже ждет спецгруппа.

АНГЕЛ

Кровь шумит у меня в ушах, а в голове, в такт моей панике, звучит бессловесный марш, такой же гулкий, мощный и угрожающий, как удары моего сердца. Гашу окурок, бросаю его в унитаз и надеваю зеленую лесную куртку — легкую, прочную и водонепроницаемую, я купил ее, когда собирался с Паули на неделю в Лапландию, но с тех пор больше не надевал. Зашнуровываю облегающие лодыжку походные ботинки на толстой подошве, их я приобрел, чтобы произвести впечатление на Йенса и весьма преуспел в этом.

Может быть, мне придется надолго остаться в лесу, а времени на сборы мало. Я хватаю маленький рюкзачок, швейцарский армейский нож, бутылку, наполненную водой из-под крана, зажигалку, шерстяной свитер и вторую пару носков. В холодильнике нет ничего, кроме обезжиренной колбасы в вакуумной упаковке. Я не могу брать много вещей, но весна с самой середины апреля стоит необычайно теплая — около двадцати градусов. Песси нетерпеливо скачет вокруг меня, он вдыхает резкий запах моего холодного пота, моего страха и паники.