Тролль - Йоханна Синисало

Уже вечер, но еще не стемнело — проклятый апрель! Я хватаю с дивана плед, заворачиваю в него Песси и беру его на руки; ох, до чего мой тролль еще мал — косточки как у птички, легонький, тоненький, он немного подрос, но все еще остается тем же, как полгода назад, когда я ввел в свой дом подкидыша и моя жизнь изменилась.

ПАЛОМИТА

Ушибленная щека горит как в огне, когда я прижимаюсь к двери, чтобы увидеть в глазок Микаэля, хотя бы мельком. И вот я вижу его: странно одетый, он перескакивает через две ступеньки, прижимая к груди большой длинный сверток Он так спешит, что я все равно не успела бы открыть дверь и окликнуть его, поэтому я не слишком огорчена тем, что Пентти запер меня снаружи.

Микаэль исчез. Через пару минут появляются полицейские. Я уверена, что Пентти выполнил свою угрозу и вызвал полицию, чтобы меня забрали. Пентти рассказывал, что в Финляндии женщин, которые обманывают мужей, сажают в тюрьму. Я проведу там остаток жизни, родственникам придется вернуть Пентти все деньги, которые он потратил на меня, а мое имя будет навеки покрыто грязью и позором. Но они не подходят к нашей двери, и я даже жалею об этом — лучше бы все произошло до того, как Пентти вернется из кабака.

Полицейские поднимаются выше, у них большая сеть и большая мордастая собака, ее когти стучат по каменной лестнице, в руках одного из полицейских странное длинноствольное ружье. Я слышу, как звонят в дверь, слышу, как кто-то зовет хозяина через щель почтового ящика, слышу треск взламываемой двери. На минуту становится совсем тихо, потом один из мужчин возвращается, тяжело ступая. У него по-собачьи грустное лицо, на нем желтоватый длинный пиджак, а не форма. Он садится на ступеньку, опустив голову, закрыв лицо ладонями, а через минуту двое мужчин проносят наверх носилки.

Хотя у меня отчаянно болит рука, я начинаю изо всех сил стучать в дверь и кричу так, чтобы меня обязательно услышали.

АЛЕКСИС КИВИ. СЕМЕРО БРАТЬЕВ. 1870

Юхани: Мы охотились на медведя, опасного зверя, который мог бы задрать вас так же, как задрал он вашего быка. Мы убили медведя, принесли большую пользу родине. Разве это не полезно — истреблять хищных зверей, троллей и дьяволов?

АНГЕЛ

Никто не обращает на меня внимания: надо полагать, необычно одетые люди с мохеровыми свертками в руках то и дело ловят такси. Правда, водитель удивленно приподнимает брови, но вопросов не задает, а Песси, слава богу, затих у меня на коленях, он вслушивается сквозь тонкую ткань в странные звуки и принюхивается к незнакомым запахам.

Дорога в Кауппи занимает всего несколько минут, водитель не отличается чрезмерной разговорчивостью, только изредка поглядывает в зеркало заднего вида, не понимая, наверное, отчего у меня на лбу выступили капли пота. Вытаскиваю из кармана купюру, сую ему в руки, даже не взглянув, сколько же я заплатил, — думаю, что достаточно, — и прямо с обочины дороги начинаю пробираться в лес. Я уже успел углубиться в заросли, когда с дороги становится слышно, как такси, сердито газуя, отправляется в обратный путь. Если память мне не изменяет, нужно двигаться так, чтобы заходящее солнце оставалось у меня за спиной, и тогда через этот лес мы доберемся до заповедника в районе озера Халимасъярви. Это единственный путь, на котором не встречается человеческого жилья, а уж оттуда мы попадем в леса Тейско.

Я несколько раз споткнулся, чуть не упав, Песси начинает вертеться в своем пледе. Я решаю, что мы достаточно далеко ушли от дороги, и спускаю его на землю. Его глаза блестят от возбуждения, уши вздрагивают, ноздри дрожат от запахов леса, а хвост превратился в чуткую антенну.

И тут раздается звук, слишком ранний для этого времени года, но ясно свидетельствующий о том, что весна вступила в свои права. Я понимаю, что теперь Песси может навеки и безвозвратно уйти от меня. Звук исполнен печали, он ровный и монотонный, как звон кладбищенского колокола.

Это кукует кукушка.

АННИ СВАН.

ШЕЛКОВИНКА И ТРОЛЛИ. 1933

— Тот, кто отведал меда из чаши троллей, никогда не сможет выбраться из их пещеры.

Красавица закричала от страха, увидев двух огромных уродов.

— Не бойся, — шепнул молодой тролль, — с тобой не случится ничего плохого.

Он смотрел на девушку и умолял:

— Останься здесь, я единственный тролль, который тоскует по людям. Когда я был маленьким, мать обменяла меня на человеческое дитя. Она хотела, чтобы я набрался ловкости и ума от людей. Но отец ненавидел их. Он забрал меня назад и вернул ребенка, взятого вместо меня. Однако я все-таки пролежал семь дней и семь ночей в детской кроватке, я слышал, как женщина поет колыбельные песни. С тех пор во мне живет только половина тролля, вторая моя половина тоскует и хочет вернуться к людям.

ДОКТОР СПАЙДЕРМЕН

Хорошо быть пьяным.

В этом состоянии все самое мучительное, болезненное, угнетающее кажется тебе вполне сносным — или хотя бы более или менее сносным.

Ты смотришь на собственную жизнь через затуманенную стеклянную стену и можешь проанализировать события так, как будто они тебя не касаются. В пьяном виде, размышляя о том, что с тобой случилось, ты словно разглядываешь ядовитых насекомых, посаженных в толстенную плотно закрытую банку, тогда как размышляя о том же на трезвую голову, ты оказываешься в чаще, где эти насекомые порхают на свободе, готовые впиться в твой беззащитный затылок или присосаться к ноге, стоит тебе на минуту ослабить внимание.

Я не думаю о трупе юноши.

Я не думаю больше о том, куда делся Ангел.

Я вспоминаю легенды о лесных девах, перешептывающихся призраках, которые заманивают мужчин в густой лес, ловят их в свои сети. Зачарованные не возвращаются никогда.

Что завлекло их? Призывный взмах нежной ручки из-под ветвей? Локон, мелькнувший из-за скалы? Нет, на них подействовал грозовой эротический разряд, оставивший в воздухе острый запах феромонов.

Это должен быть запах, который может сплотить небольшую стаю. Возможно, он действует только на самцов, возможно, с его помощью молодые особи дают знать вожаку о готовности к совместным действиям и к подчинению. Это объясняло бы, почему тролль, живший у Ангела, не нападал на него, не пытался убить, а наоборот, всегда защищал его, как мог. Слушался. Не перегрызал проводов компьютера, не рвал покрывало на диване. Ангел был его вожаком.

Это объясняло бы и многое другое.

Феромон оказывает воздействие на разные виды? Вполне возможно. Мускус, например, действует и на быка, и на султана в гареме.

Феромон оказывает воздействие только на самцов? Само собой разумеется. А как насчет феромона, который действует только на некоторых самцов? На тех, которым хочется произвести впечатление на других самцов?

И это возможно.

Но имеется ли во всем этом, — спрашиваю я себя, наслаждаясь собственным страхом, будто ступаю на тонкий лед, — имеется ли во всем этом что-нибудь еще, кроме суммы молекулярных соединений?