Ромашки для королевы - Оксана Демченко

– Не-а, – согласился Орильр, снова зевая. – Давай дальше по плану, что после глупостей? Не расстраивайся, говори, как придумала, разберемся.

– Я тебя не предам, – тоскливо вздохнула Сэльви. – Я лучше твоей бывшей, которая коварная эльфа. Можно мне с тобой? Ну, не по вашим обычаям и обрядам, просто так. В Эрхое это называется – походная жена. Пойми, они меня искали четыре года. И не отступятся. Мне не хочется стать «углем» для их силы. И никто не поможет, кроме тебя, я твердо знаю.

– Допустим.

Орильр сел и посмотрел на черноглазую с сочувствием. Откуда ей было знать, что он за существо? И про прошлое – тоже. Например, что в давней войне он уже встречал такую вот тонкую маленькую черноглазую женщину, которая была опаснее любого ведима. Прорвалась через ряды охраны, срубив троих и уложив своими проклятиями опытного мага, как мальчишку. Тогда он успел. Повезло – последним стоял, возле королевы, закрыл ее и срезал тварь. Она жила еще долго, и очень хотела убивать до последнего мгновения. Потом маги сказали – это была мать всех ведимов, так ее звали Черные.

А десятью днями позднее он увел королеву в катакомбы, и всё кончилось. И прошлое, и желание строить будущее.

Когда он увидел эту девочку у столба – едва удержал руку, потянувшуюся зарубить ее первой, прежде Черных. Всё не мог поверить, что звала именно она. И проклинала, оставшись за спиной – именно ведимов, а не его, лишь случайно промахнувшись. Ночью, на первом же привале, он спешно собрал и заварил ей травы. Безобидные для человека и смертельно ядовитые для демона. Она охотно выпила, не заметив подвоха, и живет. Так кто она? И кто из них двоих нагородил больше глупостей вчера и сегодня? Если бы она хотя бы перестала так нелепо и наивно обманывать его!

– Я буду помогать, я умею их проклинать, как выяснилось, – совсем жалобно вздохнула Сэльви, прерывая молчание. – Я полезная ведьма.

– Говори правду, – нахмурился эльф. – Я очень, очень старый эльф, и оттого вижу и отчетливо слышу, что ты думаешь иное, и то, другое, куда важнее. Вот это и рассказывай. Перестань шмыгать носом! Тоже мне ребенок! Сама сюда заползла, отступать поздно.

– Ладно, – она кивнула и выпрямилась. – Он сказал, что меня никто не спасет, и что не надо звать, но я все равно… Я охрипла, но очень старалась. И совсем уже решила, что нет ее, а потом вот ты… Вот.

– Н-да, уже лучше, – улыбнулся Орильр. – Теперь ты сказала честно. Но я не вполне понял, что это за «она», которой нет?

– Всё ты понял, – обреченно прошептала Сэльви. – Лучше бы отлупил. Не так тяжело, как говорить. Синяком больше – синяком меньше, они проходят. А скажу я тебе – это когда еще зарастет. Это не на коже.

– Но и мы теперь не по лесу идем, – упрямо прищурился эльф.

– Ладно, – повторила Сэльви. – Судьбу я звала. И лучше бы ты меня убил там, чем допрашивать и потом бросать. Иди, я сама найду, где поселиться. Деревень много, а я работящая.

Она уронила плащ и поднялась, почти на ощупь нашла свое платье и стала одеваться, руки упорно не желали попадать в рукава. Маленькая, тощая, лохматая, с цветастыми синяками на руке, спине и ногах. Она не врала, понял седой, муж ее и правда бил, и делал это умело и зло. Вон старые следы, а эти совсем свежие.

Орильр смотрел и думал, что идти ей действительно некуда. Черноглазую рано или поздно обвинят, снова объявят ведьмой. Он сам усомнился, а люди куда проще и жестче. Разбираться не станут – кому важна и дорога эта сирота? Без единой медяшки, а снег упадет через пару месяцев. В лучшем случае, ее вернут домой, к мужу. По закону, она говорила, – за нее выкуп тетке дан. И бегство ничуть не улучшит жизни после возвращения и не защитит ни от побоев, ни от нащупавших ее след ведимов.

Глупые мысли крутились, хороводом окружали, прятали главный страх. Он сам вынудил черноглазую говорить до конца, честно. И выяснил то единственное, что объясняло, как она дозвалась.

Что теперь делать с тем, что он, эльф, – глупое дело – Судьба этой девочки из рода людей? Он не искал такого, не просил и не звал. Но теперь-то что делать, раз уже поздно отрицать сказанное и отменять сделанное? Его позвали, он услышал и пришел, и ему признались, полностью и до конца…

Упрямое платье наконец уступило своей куда более упрямой хозяйке.

– Сэльви, я не могу взять тебя в жены по полному обряду эльфов, – серьезно сказал Орильр. – Мы слишком мало знакомы. Наши полные браки вообще редки, это слияние душ, я пока не способен с тобой срастись. Не объяснить проще, уж извини. Если бы я смог срастись, один из нас стал бы меняться. Либо я прожил жизнь человека с тобой, как мой друг очень давно, либо ты – вечность эльфа. Никто не знает заранее выбора звезд. Но я буду считать тебя обычной человеческой женой, а там будь что будет. По крайней мере, ты меня действительно не предашь. В это я верю.

– Честно? – спросила она очень серьезно, и когда эльф кивнул, заулыбалась. – Я тебя переупрямила!

– Да. Ума не приложу, как ты собираешься за мной успевать по лесу?

– Я буду стараться… дорогой.

– Ох, ну что за ужас! Только не «дорогой», – загрустил Орильр. – Те, кому я разрешаю, зовут меня Рир. Я точно излуплю тебя, если еще раз…

– Понятно, когда мне захочется быть отлупленной, я это вспомню, – хищно прищурилась Сэльви. – А петь ты умеешь? Маленькие злобные черненькие крылатые в сказках – они поют.

– Я неправильный эльф. Не пою, не танцую и не играю на всяких там скрипках-арфах и прочем музыкальном. Но тебя готов слушать, у тебя приятный голос, как мне вспоминается сквозь сон.

Она кивнула и убежала в дом. Голос скоро донесся уже оттуда, девушка пела что-то замечательно звонкое и веселое. За завтраком эльф не переставал удивляться сиянию ее глаз, вроде бы даже чуть посветлевших. И тому, как эта радость греет душу.

Их провожали всей деревенькой. Старая хозяйка махала вслед дольше всех, смахивая слезинки, – ей очень понравилась семья молодого охотника. Конечно, не дело тащить жену в лес, на свой промысел, но и разлучать такую красивую пару – грех. Старушка глядела им вслед и кивала. Очень складные. Девочка на полторы головы ниже мужа, легкая, веселая, как огонек. А охотник – человек обстоятельный, душевный, видно – уже пожил, а доброты не растерял.

Сэльви и правда прыгала, не в силах унять свою радость.

Замечательный день разогревал туман, выпаривая осень из воздуха. Ворон, с которым ее познакомил муж, иногда пролетал совсем рядом и важно изучал своих подопечных. Он говорил на леснийском и эрхойском, а еще знал обрывки настоящих заклинаний на неизвестных Сэльви языках. И охотно советовал – «Причешись», или «Смотри под ноги». Девушка кивала, благодарила и снова смеялась. Солнце играло с мелкими верткими тучками в салки, и лес то вспыхивал пронзительной зеленью, то успокаивался в тени.

Одно из облаков несколько мгновений плыло так, что Сэльви удавалось бежать по кромке тени. Когда глянцевые черные волосы скрылись в тени, девушка резко вздрогнула и остановилась, едва не споткнувшись.