Шатун - Сергей Шведов

Ган ощущал в себе силу, а вот прав у него пока было маловато. Что же касается каганской власти, то ничего хорошего Горазд от нее не ждал. От безраздельной власти люди как раз и лишаются разума. И лучше будет для всех, если власть Битюса будет ограничена ганским приговором.

Жучин уже покинул гридню, а ган Горазд все путался между расписанных мазилкой стен, решая трудный для себя вопрос. Хотя, в сущности, выбор свой он уже сделал, захватив стол в этом граде. Оставалось только подождать, как оценят его шаг славянские боги и насколько им придется по душе ганская выгода.

– Сорока! – крикнул Горазд в приоткрытую дверь. Шустрый соглядатай немедленно возник на пороге. Горазд нисколько не сомневался, что Сорока подслушивал у дверей, но пенять ему за это не стал. Служба такая была у расторопного негодяя. На эту службу сам Горазд его нанял, да еще и положил немалую плату. Была, правда, опаска, что продаст его Сорока либо Жучину, либо Митусу, но с такой возможностью приходилось мириться, ибо найти другого такого проныру непросто.

– Женка к Жучину пожаловала, – сразу же от порога зачастил Сорока. – Станом пряма, ликом смугла, годами нестара.

– Может, по срамному делу зашла она к богатому купчине?

– Очень может быть, – согласился Сорока, – только сдается мне, что я ее уже видел у нас в детинце. С хазаром Гаюном она шепталась о чем-то. В этот раз заявилась не одна, отрок при ней. Осташ признал этого отрока за своего братана и повел на постоялый двор угощать вином.

– Шатуненок?! – удивился Горазд.

– Мы на него сети ставили по всем весям, – продолжал Сорока, – а он, вишь, сам пожаловал.

Вот ведь новость так новость! Горазд не знал, радоваться ему или огорчаться. Хорошо, конечно, что шатуненок объявился, но плохо, что привела его с собой хорошая знакомая Жучина. По всему видно, что Ицхак озаботился Листяниными схронами. Делиться золотом с купцом Горазду не хотелось. Хотя о дележе думать еще рано – Листянино богатство еще нужно взять.

– С шатуненка и Осташа не спускай глаз, но пирушке их не мешай. Пусть отроки примут побольше браги, глядишь, у шатуненка развяжется язык. Приставь к ним человека поразумнее. За женщиной тоже проследи.

В ложницу Горазд отправился неохотно. Хотя время было позднее, но ни ко сну, ни к утехам душа его не лежала. Да и жену свою, дочь Твердислава, он не жаловал. Нельзя сказать, что совсем плоха Злата, но и до белой лебеди ей далековато. Разве что войдет со временем в тело, а пока что от капризной худышки Горазду одни огорчения.

– Почему запретил Осташа ко мне пускать? – набросилась на мужа Злата, как только он прикрыл за собой дверь ложницы.

С характером пигалица. Князь Твердислав, говорят, в ней души не чаял, а потому избаловал сверх меры. Разве ж можно таким тоном разговаривать с мужем? Не то чтобы Горазд осерчал на неразумную жену, но за косы оттаскал для порядка.

– Нечего Осташу в твоих покоях делать. Не сопливый он мальчонка, а хазар. Ганша должна себя блюсти и не ронять чести мужа.

– Когда это я твою честь роняла? – показала мужу острые зубки Злата. – Осташевы байки не только мне любы, его мамки и няньки собираются послушать.

– Вот пусть в людской и слушают, – отрезал Горазд. – А ты не малое дите, чтобы тешиться пустяками.

Отправить надо Злату на дальнюю усадьбу, пусть там доспевает, а то сейчас от нее ни доброго совета не дождаться, ни ребенка. Без добрых ее советов ган, конечно, обойдется, а вот наследник ему нужен. Родить его должна дочь Твердислава, тогда берестяне будут по-иному на гана смотреть. И для родовичей убитого князя он станет своим. Врагов у гана Горазда много, а сторонников мало. Вот и приходится выбирать попутчиков. Но с попутчиками ухо следует держать востро, иначе враз без портков оставят.