Внешний враг - Владимир Перемолотов

— Кончалось бы все это быстрее…

— Что? — переспросил Избор.

— Да надоело все это… Не человек, а….

Он поискал глазами с кем себя сравнить, на глаза попалась галка, суматошно и бестолково сновавшая над дорогой.

— Галка какая-то…

— Подожди… Может день еще, может два…

Что он еще мог сказать?

— И двух дней не прошло, а уже, — добавил Исин услышав разговор. — А что через неделю будет?

— Неделя? Ну, нет! — внутри у Гаврилы, все похолодело от мысли, что такое вполне возможно. — Не пугай. Если это яйцо нас сегодня не приведет к зеркалу, я его завтра съем…

— А чего тебе неймется? — притворно удивился Исин. — Идешь спокойно. Солнце голову не печет, никто по ней не стучит, ножом в спину не тычут… Драться захочешь — только ковчежец открой и тут же дракона пришлют. Поди, как плохо…

— Хочу быть как вы, — упрямо сказал Гаврила. — Чтобы если пардус — так на всех. Чтобы если трудности — то поровну. А не на четыре плеча…

Немного смущенный его горячностью Избор отмахнулся.

— Какие тут трудности? Слава Богам тут даже опасности нет, не то чтоб каких-то серьезных неприятностей. Иди только да ноги переставляй — вот и все тяготы. Даже чудно как-то…

Небо над ними розовело, прожаривая и румяня туши облаков. Нос Избора сморщился, когда луч сонца добрался до него, он чихнул. День обещал быть теплым, не летним даже, а весенним, только пчелы жужжали по летнему. Ничего плохого в такой день произойти просто не могло.

— А встретится кто? — прогудел в ухо Масленников, которого эти летние радости ничуть не трогали.

— Первый раз что-ли?

Гаврила выхватил меч и взмахнул им. Клинок пролетел сквозь Исина и через ствол огромной березы. Хазарин покачал головой, а Избор понимающе кивнул:

— Подраться захотелось?

Гарила поскреб в голове и признался.

— Подраться — это по возможности… Просто хочу, чтобы все как у людей…

Глядя на хазарина, беспечно размахивающего руками, на спину его, не отягощенную мечом, добавил.

— Случись что — хоть помочь смогу.

— Да что тут случится? — повторил воевода. Гаврила и сам не знал.

— Не знаю. Но что-нибудь обязательно…

Избор усмехнулся и вроде в шутку сказал:

— Завидуешь…. Нашел чему завидовать… Нам этих драк еще на всех хватит.

Гаврила молчал. Избор не душой даже, а просто кожей ощутил то, что посчитал Гавриловой завистью к нему и Исину.

— Ну, хочешь, что б тебе легче было, я тоже драться не буду? — вырвалось у воеводы.

Брови Масленникова поползли вверх.

— Ты соображаешь, что говоришь?

Под недоуменным взглядом богатыря воевода вскинул руку вверх, призывая в свидетели Богов.

— Конечно! Светлым Богам клянусь не вступать в драку до тех пор, пока ты не станешь таким как мы с Исином или…

Вылезающие на лоб глаза Гаврилы замедлили речь Избора..

— Или? — переспросил богатырь, не веривший ушам, но увидавший в этой оговорке проблеск присущего воеводе здравомыслия.

— Или до тех пор, пока с меня сапоги не снимут!

Воевода туже понял, что сморозил глупость и добавил, уменьшая ее размер.

— Или пока не дойду вон до того поворота…

Гаврила не решился ничего возразить, боясь показаться смешным, только сказал.

— Я думаю, что не зря на тебя надеюсь.

— А я надеюсь, что ничего не случится, — смущенный своей запальчивостью и данным обещанием сказал Избор. Гаврила посмотрел на него и чуть поколебавшись, кивнул. До поворота было не так уж и далеко — шагов сто.