Проклятие короля - Василий Горъ

Прислушавшись к урчанию в желудке, я мрачно посмотрел на опустевшую тарелку и вздохнул: от жареного мяса уже ничего не осталось, а супа из голяшек, обещанного Марыськой, надо было ждать чуть ли не до полуночи. Принюхавшись к запахам, доносящимся снаружи, я сглотнул слюну и потянулся за очередным куском овечьего сыра. И чуть не оглох от вопля возникшей в дверном проеме пастушки:

— Ваша милость! Тут Марч вернулся… Говорит, что хочет с вами поговорить… Впускать?

Я удивленно посмотрел на Марыську и утвердительно кивнул.

— Лисица! Подь сюда! Его милость тебя примет… — уперев в бока кулачки и выставив вперед немаленькую грудь, заорала она.

Услышав последнее предложение, я мысленно усмехнулся: девушка вела себя так, как будто являлась наперсницей какого-нибудь графа. Или, на худой конец, барона. А не пастушкой, выхаживающей обычного бастарда.

Тем временем в дверном проеме возник жилистый, плотно сбитый рыжеволосый мужчина лет тридцати. Тот самый, который, по рассказам Марыськи, и нашел меня где-то рядом с Полуночным трактом.

Разглядев меня в полумраке кошары, он поклонился, подхватил соскользнувшую с головы шапку и, выпрямившись, негромко произнес:

— Меня зовут Марч, ваша милость! Я… это… из деревни Белый Камень… Я… это… подумал… ну-у-у… в общем…

— Да говори же, наконец! Его милость тебя слушает! — пихнув его в спину, потребовала Марыська. — Хватит мекать! Чай не баран…

Рыжий прервался на полуслове, нехорошо прищурился, однако отвечать слегка охамевшей пастушке не захотел:

— Ярена… ну, наша знахарка, говорит, что вы встанете на ноги только через пару недель. А ходить сможете где-то через пять-шесть. Значица, зиму вам придется провести тут, в урочище…

Я тут же забыл о своем желании поблагодарить его за спасение и удивленно уставился на охотника:

— Это почему?

Марч пожал плечами и почесал окладистую бороду. А вместо него ответила Марыська:

— С середины осени и до весны перевал Последнего вздоха непроходим. А снег тут ляжет уже недели через три…

— Да, ваша милость! Лето было холодное, значица, тропу засыплет рано… И я это… подумал, что вам надо бы продуктов всяких принесть… Струмент какой… Силков, опять же… А то вы до весны-то не протянете…

— И ты решил это все нам продать? — презрительно усмехнулась Марыська.

«Нам?» — мысленно отметил я. А потом сообразил, что девушка права: оставлять меня без присмотра Ярена и Марч точно не захотят. Ибо если я умру, то можно будет забыть и об обещанных мною двадцати золотых. А значит, они обязательно оставят в Седом урочище хотя бы пастушку.

— Угу… — кивнул Лисица. — Не бесплатно же мне ноги бить! Знаешь, скока всего надо сюда притащить, чтобы вы дотянули до весны?

— Нет, ну ты и…

— Отнесите меня в деревню… — жестом приказав Марыське замолчать, буркнул я.

— Не получица, ваша милость! — опустив взгляд, вздохнул Марч. — Черенок и Оглобля ышшо не оклемались… По утрам, грят, руки трясутся… И… значица, не захотят они вас снова тащить. Видать, печать-то ваша уж слишком лютой для них оказалась…

— Слушай, Лисица, а куда тебе столько денег? — перебив его, внезапно выпалила Марыська. — Вам же обещано целых два десятка золотых! Тебе, Ярене и Растику с Китсом…

— А про Рогатину забыла? — криво усмехнулся рыжий. — Делить придется на пятерых. И что там останется? Четыре золотых? Разве это деньги?

Девушка поперхнулась. И, покраснев от возмущения, зашипела, как готовящаяся к броску змея:

— Не деньги? Четыре золотых — не деньги? А сколько тебе надоть, а?

— Хороший боевой лук стоит в два раза больше…

— Боевой-то тебе зачем? — Марыська посмотрела на Марча, как на юродивого. И для пущего эффекта покрутила пальцем у виска: — Что, из своего ты по зайцам уже не попадаешь?

— Попадаю — не попадаю! Тебе-то какая разница? А, Порченая?! — набычился охотник. И, уставившись мне в глаза, поинтересовался: — Ну что, ваша милость, продукты вам надобны? Али как?

Я помотал головой.

— Как «нет»? — растерялся рыжий. — А, это… ну, мы ж отару скоро в деревню погоним… Че кушать-то будете, ваша милость? Купите ышшо пяток овец? Дык все одно маловато будет! А охотник из Марыськи никакой… Могет только мужиков пришлых на сеновал затаскивать…