Колесо Бесконечности - Марта Уэллс

— Кто это? — шепотом спросил Маскелль Растим.

— Верховный жрец, — сообщила та. Растим в ужасе вытаращил глаза.

— Эта пьеса совсем для него не подходит!

— Ему все равно.

Растим застонал, потом погрузился в обреченное молчание.

Через некоторое время, когда стало ясно, что храмовая стража так и будет стоически мокнуть под дождем, а младшие жрецы уныло жаться под краем навеса, Риан чуть отодвинулся от Маскелль: его напряжение немного ослабло.

— Он часто так делает? — спросил синтанец.

— Нет, — ответила Маскелль. Она заметила, что Растим внимательно прислушивается к их шепоту. Посланник Небес вежливо смотрел на сцену, хотя никак не реагировал на то, что делали или говорили актеры. Возможно, он глубоко погрузился в медитацию и совсем не замечает, что происходит. — Ему трудно удаляться от храмов и каналов. — Маскелль заколебалась, не зная, как объяснить это, не прибегая к кошанским терминам, которых ни один из мужчин не поймет. — Здесь, в Кушор-Ате, символы и реальность — почти одно, а храмы — очень могущественные символы. Посланник Небес тоже символ, и ему трудно, привыкнув к этому, снова стать просто человеком.

Растим задумчиво потер подбородок.

— Как стал он Посланником Небес? Его выбирали голосованием другие высшие жрецы?

«Голосованием?» — озадаченно подумала Маскелль. Ну и странный народ эти ариаденцы! Вслух она ответила:

— Он умер.

И Растим, и Риан вытаращили на нее глаза.

— Умер? — переспросил Растим.

— Чтобы стать Посланником Небес, нужно настолько приблизиться к Бесконечности, настолько слиться с ней, чтобы уходить в нее и возвращаться по желанию. Однажды утром верховный жрец умер, а когда его стали хоронить, сел на катафалке и попросил чаю. — Маскелль мрачно улыбнулась. — В столице есть еще один или два кошанских жреца, которые могут проделать такое, а в Джунглях скрываются несколько очень могущественных отшельников. Они просто очень осмотрительны: не позволяют никому видеть себя и навязывать обязанности Посланника Небес.

Маскелль почувствовала, что Растим и Риан переглянулись у нее за спиной, на время забыв о своей вражде. Потом Риан спросил:

— А как становятся Голосом Карающего?

Растим беспокойно зашевелился, опасаясь того, каким может оказаться ее ответ.

— Это долгая история, — только и сказала Маскелль. Не рискуя больше вспоминать о смерти, Растим вернулся к прежней теме:

— Значит, верховный жрец всегда остается в городе?

— В городе — всегда; обычно он находится в одном из храмов. Ему легче путешествовать по каналам, чем по улицам.

После недолгого молчания Риан спросил:

— На тебя ведь тоже все это распространяется, верно? Храмы, границы… Ты тоже чувствуешь неудобство, когда покидаешь их?

Уж очень он догадлив… Маскелль провела рукой по его волосам в тщетной попытке отвлечь и неохотно ответила:

— Теперь уже нет.

Риан, сдвинув брови, внимательно посмотрел на нее. Растим тревожно прошептал:

— Тогда зачем он сюда явился?

Маскелль заметила, что ворота станции снова отворились, и ее глаза сузились.

— Вот и ответ на твой вопрос. Смотрите.

В ворота въехали трое всадников в полированных стальных нагрудниках и высоких шлемах дворцовой гвардии. Увидев паланкин и храмовую стражу, они остановились, и один из воинов стал о чем-то расспрашивать смотрителя станции. Тот выразительно пожал плечами. Ближайший к воротам конный стражник храма повернул к ним своего коня, так что пришельцы поняли: их появление не осталось незамеченным.

— Они явились арестовать нас? — нервно поинтересовался Растим.

— Они не могут этого сделать, — покачала головой Маскелль. — Мы ведь ничего не украли и никого не убили. Думаю, их послали вежливо попросить нас — меня — покинуть город.

Еще через мгновение гвардейцы повернули коней и уехали, а смотритель затворил за ними ворота.

— Посланник Небес никогда не совершает торжественных выездов, — сказала Маскелль. — Он явился на представление, чтобы его здесь увидели и некоторым людям стало ясно, что мы — я - находимся под его покровительством.

Риан все еще мрачно смотрел на ворота.

— Тот, кто послал их, не пойдет наперекор Посланнику Небес? Даже в том, чего очень хочет?

Маскелль хотела ответить, но на мгновение ей показалось, что она краем сознания уловила шепот Предков. Она прислушалась, но если они и правда говорили с ней, послание промелькнуло слишком быстро.

— Нет. Нет, не пойдет ни в чем. — Углы ее губ дрогнули в иронической улыбке, но она сказала себе, что не погрешила против истины. — Даже в том, что касается меня.

Когда представление закончилось, зрители поспешили разойтись по своим фургонам: ливень сменился нудным дождиком, и темные тучи на небе не сулили перерыва в нем. Посланник Небес остался сидеть на своей циновке, глядя на актеров с благосклонной улыбкой. Поскольку свою роль они исполнили, стражников и жрецов он отослал, велев им вернуться с паланкином ко времени следующей медитации. Когда ариаденцы поняли, что старик намерен остаться с ними на весь вечер, они перепугались. Растим, чуть не плача, оттащил Маскелль за фургоны и стал спрашивать, что можно подать гостю на ужин.

— То же, что старая Мали собиралась дать всем остальным. Ох, я забыла сказать тебе: не покупайте ничего у смотрителя, тут неподалеку есть рынок.

— Рынок мы нашли! Но он… ведь он… — Коротышка беспомощно развел руками, не находя подходящих слов.

— Кошанские жрецы — аскеты, Растим. К тому же Посланнику Небес за сто лет, он теперь мало что может есть. Немного дыни или таро — как раз то, что нужно.

Растим немного успокоился и осторожно посмотрел из-за фургона на старика. Дочка Киллии, обычно опасавшаяся незнакомых людей, уселась рядом со жрецом и показывала ему своих деревянных кукол. Посланник Небес с серьезным видом разглядывал их, и малышка решила забраться к нему на колени.

— Самое высокопоставленное лицо, когда-либо посещавшее наш театр в Ариаде, был смотритель Орад-делла, — сказал Растим.

— Угу, — кивнула Маскелль, которая никогда не могла разобраться в иерархии ариаденских чиновников. — Хорошо что Посланник Небес посетил нас сегодня, какова бы ни была причина этого. Мне нужно попросить у него денег.

Растим потрясенно вытаращил на нее глаза.

Обитатели почтовой станции не сразу успокоились после всех волнующих событий, однако постепенно все вошло в свою колею, и дым жаровен и костров, на которых готовился ужин, смешался с изморосью и туманом. Ариаденцы притащили все свои циновки и несколько одеял и расстелили их на мокрой земле вокруг костра; Посланник Небес сел ужинать вместе со всеми. Старая Мали побывала на рынке, и к обычному печеному таро и рису добавились дыня и папайя. Как Маскелль и предсказывала, Посланник Небес не счел простую еду чем-то необычным, хотя и съел очень мало.