Инженер магии - Лиланд Экстон Модезитт

— А каков он, Спидлар? — заинтересованно спрашивает Доррин.

— В основном там все так же, как и везде в Кандаре, — задумчиво отвечает Лидрал, — за исключением того, что тамошний Совет до сих пор не подчинился Фэрхэвену. Народ в Спидларе еще упрямее, чем в Аксальте, и тяготеет, по большей части, не к хаосу, а к гармонии. Возможно, потому, что живет главным образом торговлей.

— Никогда не думал о торговцах как о рьяных приверженцах гармонии, — отзывается Доррин, хлопая себя по шее.

— Ты мазью намазался?

— Забыл.

Юноша изгибается в седле, стараясь дотянуться до правой седельной сумы. В этот момент его и кусает москит, и Доррин едва не сваливается с Меривен прямо на повозку.

— Ты дурака валяешь или убиться хочешь? — саркастически спрашивает Кадара, но за ее тоном юноша улавливает озабоченность.

— Думаю, и то и другое, — бормочет Доррин, ухитрившись выудить снадобье и удержать Меривен на узкой тропе. Он возвращается к разговору с Лидрал: — Но ты так и не объяснила, какая связь между торговлей и гармонией.

— Мне кажется, честная торговля требует некой внутренней гармонии. А честные купцы ведут дела успешнее, во всяком случае вдали от Фэрхэвена. Не знаю почему, может быть, потому, что люди им доверяют. У спидларцев хорошая репутация, но есть и немалые трудности. Торговцы, связанные с Белыми магами, — это по большей части кертанцы и лидьярцы — имеют слишком много преимуществ. За небольшую пошлину к их услугам великолепные белые дороги и порт в Лидьяре. Принадлежность к Фэрхэвенской гильдии позволяет не платить въездную пошлину в каждом городе и продавать свои товары напрямую в самом Фэрхэвене, а это очень выгодно.

— Так почему же спидларцы не рвутся в эту гильдию?

— По природному непокорству. А также потому, что ведут, главным образом, морскую торговлю и в чародейских дорогах не очень-то нуждаются. А Белым не нужны хлопоты с Аналерией, Кифриеном и Спидларом одновременно.

— Но ведь Кифриен — часть Галлоса, — подает голос Брид.

— Скажи это кифриенцу, — хмыкает Лидрал.

— И Спидлар так и не покорился Фэрхэвену!

— Сохранял независимость почти два столетия, пока Белые никак не могли достроить свою проклятущую дорогу через Рассветные Отроги. Как я понимаю, ваш Основатель — Креслин — малость замедлил их продвижение. Но нынешние дела, эти новые горы, беспокоят Спидлар. Во всяком случае, должны беспокоить.

— А с чего бы им, собственно говоря, беспокоиться? Как я понял, они ничем, кроме торговли, не занимаются, так какая им разница, чья власть? Фэрхэвен никому торговать не запрещает.

— Ну, торгует-то каждый на свой лад. Спидларцы продают все и вся, включая свою службу. Думаю, в разных армиях Кандара наберется больше спидларских наемников, чем в войске Совета. Служить в собственном войске у них чуть ли не позорно.

— А в чужих что, почетно?

— Я же не говорила, будто в этом есть смысл, — говорит Лидрал, щелкая вожжами. — Кроме того, в других местах им больше платят, — она поднимает глаза к небу, затянутому плотными облаками, и качает головой. — По правде сказать, мне хотелось бы миновать холмы прежде, чем пойдет дождь.

Брид щиплет себя за подбородок.

— Похоже, наемные клинки есть повсюду.

— Мне это не нравится, — говорит Кадара.

— Но ведь и голодать тебе тоже неохота.

— А как насчет тебя, Доррин?

Юноша пожимает плечами:

— Дело для целителя найдется почти везде. Правда, я предпочел бы работать в кузнице.

Все трое смотрят на худощавого паренька.

— Я крепче, чем кажусь с виду. Это даже отец Кадары говорил.

Лидрал поднимает брови и снова бросает беглый взгляд на облака.

— Хегл был кузнецом. Он меня многому научил.

— Вы все трое выросли вместе?

— Нет, — отвечает Брид. — Я познакомился с ними позже.

— Почему тебя так беспокоят облака? — спрашивает Доррин, направляя Меривен поближе к повозке.

— В скалах по-прежнему много льда и снега, — объясняет Лидрал, кивая в сторону оледенелых пиков. — Теплый дождь — а надвигается как раз такой — может быстро растопить и то и другое.

Менее чем в трех локтях ниже дороги протекает мелкая речушка с кромкой льда у берегов.

— Скоро ли зарядит дождь?

— Еще до полудня. Облака будут здесь к середине утра.

— Но ведь лед растает не сразу?

— На то и надеюсь, — Лидрал щелкает вожжами. — Но нам нужно выбраться из ущелья прежде, чем хлынет настоящий ливень.

Они успевают проехать еще пять кай прежде, чем все вокруг затягивает тончайшая кисея тумана.

Там где можно — на прямых отрезках дороги — Лидрал старается прибавить скорости.

— Еще несколько кай... — бормочет она.

— Несколько кай, и что? — спрашивает Брид.

— И мы сможем не бояться наводнения.

Теплая капля падает Доррину на нос.

Чуть поотстав от повозки, Кадара поплотнее запахивает куртку. Брид приноравливает коня к шагу ее лошади, и скоро их тихие голоса уже теряются в плеске дождевых струй и нарастающем шуме потока, в который превращается мелкий ручей слева от дороги. Однако чем дальше по дороге, тем глубже врезано в камень речное ложе, так что последние три кай тропа проходит не менее чем в тридцати локтях над водой.

— Хвала тьме, худшее мы миновали. И как раз вовремя, — говорит Лидрал.

Вода, вспучиваясь и вспениваясь, прямо на глазах начинает заполнять ущелье. Порой из пены выныривает и погружается вновь черная макушка дерева. Дождь забирается за ворот, холодя спину.

— И долго это продолжится? — бормочет Доррин.

— Это мы тебя должны спросить, — ехидно замечает Кадара.

Покраснев, Доррин, как учил его отец, направляет свои чувства к облакам, но улавливает лишь давящую тяжесть влаги.

— Слишком много воды, — вздыхает он.

— Значит, надолго? — уточняет Брид.

— Вроде того. В облаках очень много влаги.

— Здесь всегда так, — говорит Лидрал. — Ветер приносит тучи с запада, и дожди заряжают надолго. Едем дальше.