Ройхо Ваирский - Василий Сахаров

Кровь полилась рекой, а расчленённые тела сбрасывались в воду бухты Тором, и мимо захваченных каракк утренним отливом они уносились в открытое море. Картинка неприятная, и, глядя на всё происходящее, я окружил пиратов своими воинами и приказал прекратить бессмысленные издевательства над пленными.

Капитаны Седого и он сам подчинились. Они уняли своих людей и оставшихся в живых пленных моряков казнили быстро и без мучений. Человека ставили на колени, рубили ему голову – и все дела. И только нескольким офицерам и одному магу не повезло. Все они умерли в мучениях, причём к их смерти оказались причастны почти полторы сотни человек из новеньких, то есть тех, кто сменил флаг минувшей ночью.

Вот таким образом была решена вторая проблема, и уже утром, когда из крепости появился комендант Ирката тысячник (полковник) Хойсэ, наступил черёд третьей. Капитаны собрались на совет, сошлись на «Морской императрице», которая, несмотря на пробоину в палубе, всё равно оставалась самым лучшим кораблём эскадры, и затеяли спор за трофейные корабли. А если конкретней, то следующими по качеству после моего личного трофея были три галеры: «Княжна Мэри» капитана Мангуста, «Секач» капитана Крэ и «Оскаленный волк» Бонзы-младшего. Каждый из бастардов старого Лютвира желал получить один из этих кораблей лично для себя. Пришлось их унять, объяснив, что делёжка кораблей состоится только после того, как будет уничтожена армия Одноглазого, а до того момента все капитаны будут находиться в крепости Иркат. И снова мне не возразили, хотя обиду эти мстительные твари – ублюдки Эльвика – на меня затаили. Ну и демоны с ними. К подлым ударам с их стороны я был готов, ибо при очень большом желании любую клятву можно обойти или просто наплевать на неё, и это понятно любому здравомыслящему человеку.

После совета началась работа. Формирование смешанных экипажей, которые выведут корабли в море. Подсчёт добычи, надо сказать, не очень большой. Похороны погибших в ночь воинов, а это семь дружинников и сорок девять пиратов, и краткое знакомство с новыми капитанами, которые примкнули ко мне со своими экипажами. А затем появились оборотни-разведчики, которые доложили, что армия Одноглазого всего в двадцати километрах от берега, в сожжённой деревеньке. Следуя указаниям своего сюзерена, я приказал кораблям покинуть бухту, а ставших на время заложниками капитанов под присмотром дружинников отправил в Иркат.

В крепости всё было относительно спокойно, и я, на краткое время отрешившись от всех забот, было задремал. Однако куда там. Вожаки пиратов вновь завели «старую песню о главном», то есть о том, кому и что причитается, и мне приходится их выслушивать. При этом я всё больше злюсь и уже готов их растерзать. Но сделать это не тороплюсь, пока сдерживаюсь, поскольку нуждаюсь в них. Бросив очередной взгляд на раскрасневшихся спорщиков, которым отступить не позволял престиж, я принял решение относительно делёжки кораблей. Вот только оглашать его не торопился. Пусть они ещё немного покипят, а потом узнают, кто и что получит. А пока я прикинул свои собственные силы и заодно окончательно определился в том, как поступлю в отношении пиратских командиров.

Итак, я в практически неприступной имперской твердыне, которую никто штурмовать не станет. Со мной сотня дружинников, десяток оборотней, жрица-ламия, все пиратские капитаны и шестнадцать корабельных чародеев. А помимо нас здесь гарнизон герцога: почти две сотни дружинников и пара средних магов. Корабли эскадры в трёх милях от берега, и на них пятнадцать сот пиратов, почти три тысячи гребцов, половина из которых уже освобождена, раскована и вооружена, семьсот моих воинов, два моих мага, Херри Миан и Эри Верек, и два старших офицера, Хайде и Богуч. В полях за крепостными стенами ещё тридцать оборотней и партизаны Текки. И по-хорошему мы сами могли бы дать бой войску пиратов. Но зачем рисковать и терять людей, если в этом нет нужды? Здесь и сейчас геройство ни к чему хорошему не приведёт. И, учитывая то, что у герцога Гая войск вдвое больше, чем у Одноглазого, которому некуда бежать, с ваирцами разберутся и без нас.

Теперь что касается пиратских капитанов. Все они – конченые уроды, убийцы, работорговцы, грабители, насильники и воры. И только Краму Наёмнику и Каипу Седому пока можно более-менее доверять, поскольку, как мне кажется, они достаточно адекватные люди, хитрые и злобные, конечно, но с весьма амбициозными планами на будущее. Так что если и делать на кого ставку, то именно на этих двух авторитетных головорезов, а с остальными чикаться нечего. Лишь только возьму Данце, а я уже уверен, что город и остров будут захвачены, всех под нож или в первую волну десанта на какой-нибудь из прилегающих к негласной пиратской столице островов. Атам – местные жители и морские разбойники, которые уже будут предупреждены и станут ждать вторжения. А раз так, то все преференции только Наёмнику и Седому.

Приняв решение, я вновь вслушался в перепалку капитанов, накал которой снова нарастал, опять улыбнулся и вклинился в разговор:

– Тихо, господа!

Пиратские вожаки посмотрели на меня.

– В общем, так: я вижу, что вы никак не договоритесь, и ждать большого раздела кораблей не желаете. Я правильно понимаю?

– Да, – буркнул Седой.

– Именно, – поддержал его Наёмник.

Торвальд Топор и Жэнер Кровавый промолчали и ограничились согласными кивками и злыми взглядами на братьев, а я повёл речь дальше:

– И если так, то слушайте моё слово, не дожидаясь того момента, когда будет разбит Одноглазый. «Княжна Мэри» достаётся Краму Наёмнику. «Секач» – Жэнеру Кровавому. «Оскаленный волк» – Торвальду Топору. А капитан Седой становится моим личным капитаном, который поведёт «Морскую императрицу». Остальные вожаки, которые благоразумно не принимали участия в вашем споре, получат сразу по два корабля, всё равно капитанов меньше, чем судов. Это моё первое и последнее слово, а кто против него, того прошу высказаться прямо здесь и сейчас.

Моя правая рука до побелевших костяшек стиснула рукоять меча, в левую перетёк «Плющ», а лицом я изобразил готовность убить всякого, кто выступит против моего решения. Пираты почувствовали, что смерть совсем рядом, и спорить не решились. Снова Топор и Кровавый отделались короткими кивками. Наёмник отвесил глубокий учтивый поклон, что характерно, явно отточенный долгими тренировками. И только Седой высказался, да и то он не возражал, а уточнял:

– А после исполнения нашего с вами кровного договора «Морская императрица» останется за мной?

– Обязательно, – подтвердил я.

– Хорошо. – Каип Эшли посмотрел на разбитую пиратскую армию примерно в трёх-четырёх километрах от крепостных стен, затем на чёрные точки кораблей, которые чётко выделялись на фоне красного горизонта и спускающегося в море небесного светила, и сказал: – Странно, а я думал, что вы половину кораблей здесь оставите или в Шан-Маир перегоните. Ведь ни у вас, ни у нас вместе с вами нет столько воинов, сколько можно на этих судах перевезти. Или мы ошибаемся?

– Нет, не ошибаетесь. Пока такого количества воинов у меня нет. Однако я надеюсь, что уже завтра или послезавтра они будут. – Я пожал плечами и, не вдаваясь в подробные объяснения, отвернулся от капитанов. – Кроме того, есть надежда, что армия моего сюзерена не уничтожит войско Одноглазого полностью, и у вас появится шанс привлечь на свою сторону ещё сотню-другую моряков.