Кибершторм - Мэтью Мэзер

– Ты – тот самый блоггер, который пишет для «Таймс» о группе хакеров «Анонимус», так? – спросил Винс.

Рори кивнул.

– Значит, ты одобряешь то, что они сделали с транспортными компаниями, то, что и привело к этому бардаку? – спросил Чак.

– Я поддерживаю их право выражать и защищать свою точку зрения, – ответил Рори. – Однако, по-моему, виновны не они…

– Вот запрем тебя на крыше в буран, – зло бросил Чак, – тогда посмотрим, как ты будешь их поддерживать.

Я поднял руки вверх.

– Эй, давайте без ссор!

– То, что они делают, это преступление, – добавил Чак.

– На самом деле – нет, – заметил Винс. – Вот почему я говорю о правовых рамках.

– Значит, атаковать с помощью бот-сети – это по закону?

– Управлять бот-сетью – преступление, – объяснил Винс, – но если человек сам к ней присоединяется, то ничего не нарушает. При атаке «отказ в обслуживании» каждый компьютер просто обращается к цели несколько раз в секунду, и в том, чтобы приказать компьютеру так делать, нет ничего плохого. Но если ты управляешь сотнями тысяч компьютеров и поручаешь им выполнять одинаковые действия – тогда и возникают проблемы.

– Значит, создавать бот-сеть нельзя, а подключиться к ней – можно? Бред какой-то.

– В глобальном масштабе все еще хуже. То, что в одной стране преступление, в другой стране – обычное законное действие. Можно нанять бот-сеть по Интернету, заплатить через PayPal и напасть на конкурента. Как ФБР арестует преступника, если он в каком-нибудь Хузестане? Существуют международные законы по борьбе с отмыванием денег, торговлей наркотиками, терроризмом – и ничего против кибератак.

Чак посмотрел на Винса.

– Киберпреступники должны знать, что мы их выследим. Нужно усилить меры безопасности – и в стране, и за ее пределами. Напугать их так, чтобы они в штаны наложили.

– Страх как оружие? – Рори пожал плечами. – Сдерживание, основанное на страхе, – пережиток «холодной войны». Мы боимся, значит, и их напугаем – такой у тебя план? В результате мы получим централизованное общество, построенное на страхе.

– Не жалуюсь.

– Посмотри, к чему это привело. – Рори повысил голос. – Демократия, которая держится на страхе, – это не демократия. Люди боятся получить на Хэллоуин яблоко с бритвой внутри, боятся коммунистов, боятся террористов… Знаешь, кто запугивал людей, чтобы править ими? Сталин, Гитлер…

– Левацкий бред! Хочешь свалить вину на других? – Чак показал на семью китайцев, усевшихся на ступеньках в углу комнаты. – Вини проклятых китайцев!.. Знаешь, я боюсь, – продолжил он. – Я боюсь того, что там происходит. Честное слово, боюсь.

Все в комнате замолчали, был слышен только свист ветра.

– Хотите бояться чего-нибудь реального?

Мы повернулись к двери.

Пол – чужак, проникший к нам несколько дней назад, – целился Ричарду в голову из пистолета. За ним виднелась группа мужчин, в том числе Стэн, хозяин гаража, тоже с пистолетом в руке.

– Извините, – сказал Стэн, глядя на Чака и Рори, – но у нас тоже семьи. Мы никому не хотим причинить вреда.

Они втолкнули Ричарда в команту.

Пол улыбнулся, наставив пистолет на Тони.

– У нас тут героев нет, верно?

– Простите меня…

За окном выл ветер. Темнело.

– Тони, ты не виноват. Я сам позвал тебя наверх, помнишь? И я не хочу, чтобы здесь, рядом с детьми, началась перестрелка.

Он неуверенно кивнул.

Чужаки проникли в пустой холл через несколько минут после того, как Тони пошел наверх. Войдя в комнату, они сразу же отобрали у него пистолет. Похоже, они долго за нами наблюдали.

– Можно броситься на них, – шепнул Чак.

– Ты спятил?

Лорен с Люком на коленях смотрела на меня, взглядом заставляя не двигаться. Мысль о том, что я погибну на глазах у сына, приводила меня в ужас. Нужно просто отдать им все, что они захотят. В любом случае у нас останутся продукты, которые мы спрятали на улице.

Лучше переждать опасность.

– Тихо там! – крикнул Пол.

Он сидел у входа со Стэном; нас загнали в противоположный угол квартиры. Было слышно, как чужаки волочат по коридору вещи.

Наши вещи.

– Нельзя допустить, чтобы они забрали все, – негромко произнес Чак. Каждый скрежет и стук заставлял его напрягаться; он шептал проклятия, глядя на Пола.

– Ничего не делай, – настойчиво шепнул я. – Слышишь?

Чак кивнул и опустил взгляд.

– Я сказал: «Тихо»! – завопил Пол, потрясая пистолетом.

Из коридора донеслось кряхтение, и что-то тяжелое упало на пол. Похоже, перетаскивали генератор. А потом все затихло. Пол нервно играл с пистолетом, агрессивно глядя на нас и улыбаясь.

Дверь приоткрылась, и Пол повернулся.

– Ну что, все?

– Nyet.

Дверь распахнулась, и на пороге из темноты возникла Ирина с древней двустволкой в руках. На ней был фартук – как всегда, в пятнах, – на плече висело кухонное полотенце. Сгибаясь под весом ружья, Ирина медленно зашла в квартиру, стараясь держать ствол ровно.

Пол и Стэн отпрянули в разные стороны.

– Брось, бабушка, – медленно сказал Пол, наводя на нее пистолет. – Я не хочу тебя убивать.

Из темного коридора показался Александр. В руках он сжимал топор из аварийного шкафчика. С лезвия топора капала кровь.

Ирина направила ствол ружья прямо в грудь Пола и рассмеялась.

– Знаешь, сколько у меня ранений? Меня не убили ни фашисты, ни Сталин. Думаешь, это удастся сделать такому слизняку, как ты?

– Тетка, бросай пушку, мать твою! – завопил Стэн и навел на нас пистолет. – Иначе, Богом клянусь, я убью кого-нибудь из них.

Александр поморщился и встал рядом с женой.

– Если хоть один волосок упадет с их головы, я сожру твою печень – а ты будешь на это смотреть. Таких гадов, как ты, я убивал, когда твоей шлюхи-матери еще на свете не было.

– Бабуля, я тебя предупредил! Бросай пушку! – заверещал Пол дрожащим голосом.

Он целился в голову Ирины, однако при этом смотрел на окровавленное лезвие топора в руках Александра.

Ирина рассмеялась.

– Хочешь убивай, не стреляй голова. – Она прищурилась. – Ты цель грудь – больше боль, меньше мазать. – Она улыбнулась – блеснули золотые коронки зубов – и стала медленно нажимать на спусковой крючок. – Idiot, durak…

– Ладно, ладно, прекрати, – заныл Пол, поднимая пистолет вверх.

Кивком Ирина приказала ему бросить оружие. С громким стуком пистолет упал на пол.