Хранитель Мечей. Война мага. Том 4. Конец игры. Часть 1 - Ник Перумов

«Обещаю, милый мой. Обещаю», – послала горячую мысль Мегана.

«А ты уверена, что чудовища нападут?» – вдруг забеспокоился милорд ректор.

«Уверена, Ан. Я чувствую их жажду. И преграда, что сдерживает их, уже истончилась до предела…»

«Всюду одно и то же, – с непонятной тоской отозвался маг. – Откуда они только берутся и что жрут, если на зуб не попадается ни одного человека?»

«Мы обсудим это, как только я вернусь, обещаю, – послала Мегана. – Если только не найдём занятия поинтереснее».

Она не стала говорить, что уходить им, собственно говоря, уже некуда.

* * *

…Анэто почти без сил рухнул на свой гамак. Мегана. Живая. И конечно же, ввязавшаяся в какую-то бессмысленную драку. Чудовища, серая завеса, Тьма, овладевшая Аркином; интересно, что по этому поводу думает Вейде?

Ректор Академии Высокого Волшебства больше не мог сидеть на месте: спустился на землю по тонкой, но очень крепкой лесенке из лианы, в которую гостеприимные хозяева вплели сучки-ступеньки. Двое нарнийцев, оставленных при нём не то в качестве охраны, не то – почётной стражи, вскочили на ноги и с достоинством поклонились.

– Мне надо разыскать владычицу Вейде, – не стал терять времени Анэто.

Старший из эльфов неспешно кивнул.

– Мы пошлём весть.

– Прошу поторопиться, – волшебник еле сдерживался. – Новости очень важные, о достойные стражи Нарна. Очень важные.

– Мы понимаем, милорд, – вежливо отозвался кивнувший ему нарниец. – Не беспокойтесь. Владычице всё будет передано, как только она отзовётся.

Анэто молча и отрывисто кивнул. Отвернулся, вонзив посох в землю и до боли сцепив пальцы на блистающем камне в оголовке. Мегана, Мегана, Мегана – стучало в висках. Что она задумала? Зачем эта бессмысленная бравада, этот бой – что она хочет доказать? Свою храбрость?..

«Очень скоро нам понадобится вся наша храбрость, – мрачно подумал он. – Когда придёт время взглянуть в лицо Спасителю».

* * *

– Пресветлая госпожа чародейка… пресветлая госпожа…

Кто-то настойчиво тянул Мегану за полу длинного плаща.

Девчонка лет семи, держит за руку двухгодовалого карапуза, от смущения прикрывающего глазёнки чумазой ладошкой.

– Пресветлая госпожа… скажите, вы ведь их прогоните, верно? Правда прогоните? А то мама сказала…

Мегана всегда считала себя начисто лишённой сентиментальности, детей чародейка не имела и не любила – но сейчас по сердцу словно провели когтистой лапой.

– Мама, конечно, знает, что говорит. Но мы их прогоним. Это я тебе обещаю. Не сойти мне с этого места.

– Ой, спасибо, пресветлая госпожа! – заулыбалась девочка. – Так всех и повещу: мол, мне сама госпожа Мегана сказала!

– Повести, повести, – волшебница осторожно погладила её по голове. – Повести обязательно.

Девочка церемонно поклонилась, как принято было кланяться священнику, и, таща за собой спотыкающегося малыша, мелкой рыбёшкой скользнула через толпу – только и мелькнула пара длинных косичек.

«Мы их прогоним, – повторила про себя чародейка. – А если нет – обещаю тебе и твоему братику: вы ничего не почувствуете и ничего не увидите. Вы просто заснёте, крепко-крепко, и последний сон будет чист и прекрасен, как весенняя заря. Живыми вы им не достанетесь. Как и я».

…Селение под названием Левые Зыбуны кишмя кишело народом. Большинство – бежавшие из Аркина и его окрестностей, иные пришли из Эгеста, его южных областей, когда через них проходила маршем мёртвая армия некроманта Неясыти. Множество людей сбились возле церкви, храм переполнился, и народ молился, упав на колени где придётся. Вдруг песнопения пресеклись чьими-то отчаянными вскриками и рыданиями: серая завеса, дотоле приближавшаяся со скоростью размеренно шагающего пешехода, рванулась вперёд двумя рукавами, в несколько мгновений замкнув кольцо вокруг селения.

Собственно, после этого в деревне и началось почти что форменное светопреставление. Только что ожесточённо швырявшие пожитки на телеги люди замирали, остановившимися взглядами упираясь в окружившую их дома мглистую стену, за которой корчилось, извивалось, шелестело, клацало многоногое, многожвальное воинство. Мегана видела, как твари со всего размаха бросались на серый занавес, бились, словно рыбы в сети, тщась разорвать отгородившую их от людей завесу; и преграда мало-помалу поддавалась, истончалась, становясь почти прозрачной. То одна, то другая бестия с размаху бросались вперёд, впечатывая уродливые морды в серое нечто, отпрыгивали с воем, словно от боли, но попыток не оставляли.

Люди в Левых Зыбунах молились, громко призывая Спасителя. Кто-то выл, не хуже чудовищ за серой мглой, кто-то прилюдно каялся в грехах, кто-то, несмотря ни на что, тащил за волосы визжащую женщину – прилюдно кающийся только что признался, что имел с нею «грех».

Настоятельница, надо отдать ей должное, сумела взять себя в руки – ходила среди молящихся, присаживалась рядом, обнимала за плечи, что-то шептала, поминутно осеняя себя знаком Спасителя и многозначительно указывая пальцем в такие бестревожные и мирные небеса.

Эфраим угрюмо стоял рядом с Меганой, завернувшись в плащ и накинув капюшон. «Да, тебе-то ничего, – невольно подумала волшебница, – взлетел – и всё, свободен…»

Стены серой хмари поднимались высоко в небо, но всё-таки не до самого звёздного купола, крылатое существо могло спастись. Чародейка поискала глазами в толпе давешнюю девочку – вон она, вместе с братцем, послушно стоит на коленях рядом с истово молящейся матерью.

Наверное, Эфраим смог бы вынести их отсюда, пришла мысль. Пусть не всех, но хотя бы детей… перелететь с ними через завесу. Смог, если бы для этих селян вампир – не был едва ли не хуже самой Западной Тьмы. Здешние пахари скорее отдадут детишек скапливающимся за чертою бестиям, чем позволят «кровососу» улететь вместе с ними.

Серая мгла удерживала тварей Тьмы в клетке, пусть не очень надёжной, но всё же удерживала. До срока, и – чувствовала Мегана – этот срок стремительно истекал.

Ну что, хозяйка Волшебного Двора, помнящая ещё времена «передачи посохов»,[1]пришёл твой черёд? Дать бой, несмотря ни на что. Быть может, бесполезный – Анэто прав, если Он явится сюда, не останется ни людей, ни пожирающих их чудовищ – но я намерена его выиграть. Каждый прожитый миг – уже победа. Победа над всеми этими «иномировыми сущностями», самыми настоящими вампирами, по сравнению с которыми старый Эфраим – сущий агнец, образец смирения и добродетели.

Вокруг чародейки образовалось пустое пространство – на неё почти не обращали внимания, люди готовились к «последнему суду», как гласило священное предание.

Едва державшийся на ногах священник показался из церковных дверей, трясущейся рукой раздавая благословения рванувшимся к нему. Мегана вздохнула – ещё совсем недавно она тоже принадлежала к «чадам Спасителя», внимала проповедям, старательно читала писание… в другой жизни, совсем другой.