Фиолетовый меч - Дмитрий Морозов

На берегу залива, среди высоких скал притаился замок. Был он примечателен тем, что ворота в него давно замуровали тройной кладкой — люди в него обычно попадали по воздуху, а продукты подвозили к стенам и поднимали сложным механизмом, состоящем из рычагов и хитроумных блоков. Именно здесь обычно собирались высшие советы служителей триединого, именно отсюда верховный иерарх оглашал его волю. Простые люди стороной обходили чёрную громаду замка — редко кто из попавших туда мог рассчитывать вновь увидеть родные места. Если и не находилось повода казнить дерзкого, посмевшего увидеть запретное — всегда имелась нужда в слугах, стражниках, да и просто рабах; человек жил до старости в замке, да и после смерти его закапывали на небольшом кладбище за задней стеной. Поэтому окрестные жители старались лишний раз не то что подходить — даже не смотреть в сторону опасной постройки, и группа путников, бредущих от замка, не вызывала ничего, кроме желания оказаться подальше. Рассматривать? Себе дороже. Да и не видно ничего — бредут себе, закутанные в тряпьё, медленно и осторожно — то ли молитвы читают, то ли по сторонам оглядываются… Все торопливо уступали им дорогу осеняя себя знаком триединого — на всякий случай.

— Нужно было ночи дождаться. Во всех книгах написано — побег нужно совершать бегом и ночью!

— Ну если в книгах — то, оно, конечно, верно. Весь день сидеть в камере, вздрагивая от малейшего шороха — а потом торопливо ковылять, вызывая вместо трепета — подозрение. Соглядатаи святошей по ночам не ходят — они по ночам арестами заняты. А вот днём, да ещё от страшного замка — никто на нас и не глянет, скорее в сторону уйдёт и уж тем более, за сбежавших заключённых не примет.

— Зато когда будут искать — все сразу укажут, куда мы пошли!

— Искать будут беглецов — а мы никуда не бежим, идём себе тихонько, да и робы наши пошиты из старых ряс служителей триединого — если не присматриваться, разницы не заметишь. Поверь мне, никто не поймёт, что спрашивают о нас. Прятаться нужно не там, где темно — а там, где не ищут. Старое, но оттого не менее действенное правило.

Элан только помотал головой, с трудом поспевая за измученным, но длинноногим магом — логика здешних жителей его порой ставила в тупик.

На вторую ночь беглые маги решили заночевать в придорожном трактире, старом и обшарпанном, однако полном посетителей. Здесь был самый обычный люд — крестьяне из окрестных сёл, мастеровые, идущие на заработки, пара богатых путешественников — но они ели в отдельной зале, отделённой от общей дощатой перегородкой. Элан переживал насчёт денег — ни у кого из беглецов не было ни гроша, зато Ир`краг лишь усмехнулся и, подойдя, к стойке, выписал пальцем в воздухе замысловатую дугу, оставив за собой светящейся след. Трактирщик засуетился и, оставив стойку на попечении жены — необъятной дамы неопределённого возраста, торопливо повёл старого мага за собой. Остальные расселись в общем зале, отказавшись от приглашения расположиться со «знатными господами», и принялись уплетать хозяйкино угощение, стараясь не показать, насколько они голодны. Ир`краг появился через час, утирая пот со лба, подхватил кружку с местным пивом — жидким, разбавленным, однако позволяющим хоть немного расслабиться, и, отдуваясь, сообщил:

— Сын у него — потолще мамаши будет. Болеет, мол. А что болеет? Я ему отвращение к пище на пару недель сделал и велел в деревню отправить на всё лето — там, на вольных хлебах, жирок порастрясёт. Ещё пришлось изучить весь двор — клад мол, там должен быть закопан. Нашли пару монет, больше ничего — да что толку, всё одно теперь спать не будет, наверняка всю ночь двор перекапывать станет. По глазам было видно — не верит никому. Небось решил, что я сам хочу ночью деньги выкопать. Ладно, за ужин и комнату расплатился — и то хлеб.

Элан заинтересовался:

— У вас тут что, трактирщики клады ищут?

Один из магов помоложе рассмеялся:

— Да старая байка: когда трактир продаёшь, говоришь, мол, где-то во дворе клад закопан, а где — никто найти не может. Сразу цена вырастает, да и решается всё быстрее. Вот только искать потом тот схорон долго приходится…

Все засмеялись и отправились в отведённую им комнату — на боковую. Элан, отстав, спросил Ир`крага:

— А что за знак вы показали? Специальный, говорящий о том, что вы — маг?

Тот улыбнулся и стремительно нарисовал в воздухе одной плавной линией что-то, напоминающее пропеллер вертолёта:

— Запоминайте, юноша — вдруг пригодится. Обычный знак триединого, просто добавьте немного энергии в воздух, сделав его на несколько секунд вязким, что бы появился след — и все сразу поймут, что вы маг и ищите работу. Вот только сможете ли вы оказать помощь… Опыта-то у вас никакого, только внимание ненужное привлечёте.

Элан задумался.

— Верно… А монеты вы как нашли?

— Монеты? Это просто. Достаточно мысленно просканировать землю, ища уплотнения — металл гораздо тяжелее, чем земля и даже камень, так что подозрительные места указать легко. А вы что, кладоискательством решили заняться? Гиблое это дело, юноша: в мире, где никто не знает, доживёт ли до завтра, вряд ли кто-нибудь станет делать запасы на будущее столь экстравагантным способом. К тому же у святош тоже есть маги, которые при обыске не прочь реквизировать все ценности, до которых способны дотянуться…

Хранитель рассмеялся.

— Нет, я не буду уподобляться нашему хозяину и рыскать по дворам с лопатой; просто есть одна мысль — пойду, прогуляюсь перед сном.

Солнце уже закатилось и дорога, освещаемая только молодой луной, была почти не видна. Элан отошел почти на сотню шагов от дороги, проверяя, не следит ли за ним кто-нибудь из постояльцев: среди посетителей трактира было несколько откровенно бандитских рож. Потом сосредоточился, представляя себе землю: вот она, комья грязи, перемешанной с листьями, остатки соломы, какие-то ветки, несколько камней у обочины. Ниже шли уже мощные напластования глины, сухие и твёрдые, как камень.

— Куда вглубь-то полез? — Заворчал меч, мигом понявший замысел хранителя. Лучше возьми пошире и иди по дороге, охватывай как можно более большую площадь, понял? Давай, шевелись, задумка хорошая, но таким темпом ты тут всю ночь провозишься…

— Посмотрите, кто заговорил! Это ты мне должен идеи подсказывать, направлять и учить, а ты молчишь, как обычная железка!

Меч заржал, вызвав щекотку в спине:

— Я должен… Если я за тебя думать буду, то на кой ты вообще тут нужен? Своим умом доходи, набивай свои синяки и шишки — а я буду тебе всячески помогать.

— Шишки набивать?

— И их тоже. Если иначе ты не узнаешь ничего нового, то почему нет. Ты неплохо начал, однако пока ты ещё не полноценный хранитель, и я не могу быть уверен, что моя помощь не пойдёт во вред.

— Это как?

Меч помолчал, потом буркнул:

— По разному. Ты не отвлекайся.

Элан, увлёкшись разговором, едва не пропустил монету. Маленький кругляк чувствовался плотным сгустком непрозрачной тьмы, одиноко лежащей на дороге. Но стоило ему сунуться в липкую грязь в её поисках, как неугомонный меч тут же вмешался: