Дневники Энн - Кира Фэй

— Мне так их не хватает! — сказала я ели слышна, мой голос утонул в пучине боли.

— Мне тоже! — сказала тетя, и её тело начало дрожать от судорог боли, выходящих наружу. Спустя двадцать минут, мы немного успокоились. Часть боли прорвалась наружу, и стало не так тяжело.

— Собирайся, милая, — сказала Алисия и убрала с моего лба мокрые волосы.

— Алисия, — остановила я её, когда она уже открыла дверь, чтобы выйти.

— Да, милая?

— Можно Эван поедет с нами? — задала я неожиданный вопрос. В глазах тёти читалось недоумение, — Просто, когда он рядом, я чувствую себя лучше… — призналась я. Тётя принялась задумчивый вид. Я знала, что мне будет тяжело, но я всё же проникла в её мысли. "Это слишком личное, это семейная трагедия! Как я могу позволить!" — размышляла горько она. Мне стало невыносимо больно.

— Энн, — грустно начала она, подойдя ближе.

— Что?

— Ты очень его любишь, да? — этот вопрос поставил меня в тупик. Я была абсолютно уверена в своих чувствах, просто я не знала, как признаться в этом ни Эвану, ни Алисии, ни кому-либо ещё.

— Очень, — пролепетала я и из глаз снова полились слёзы. На этот раз я просто не знала, почему плачу, наверное, я просто боялась своих чувств, ведь вскоре мне предстояло узнать что-то ужасное. Я это знала из слов Энда и я это чувствовала. Мне было очень страшно, я боялась, что моё счастье в любой момент может кончиться. Это могло произойти при разных обстоятельствах, которые я даже боялась себе представить…

— Милая, почему ты плачешь? — спросила тетя, чувствуя, что это не из-за родителей.

— Я очень боюсь! — попыталась, как можно внятнее произнести я, но это, скорее всего, у меня не вышло.

— Чего же ты боишься?

— Я боюсь потерять его, как и маму, как и папу! — призналась, но это была лишь верхушка всей горы неуверенности. И я, и Эван, были замешаны в чём-то мистическом. Я это ощущала, так же я ощущала, что это лишь вершина всей горы неприятностей и сомнений.

— Не бойся, всё будет хорошо!

— Я надеюсь, — промямлила я.

— Ты, правда, хочешь, чтобы он поехал с нами?

— Да, я чувствую, что он мне как семья! — сказала я, надеясь, что это подействует на Алисию. Мне не хотелось, чтобы она только ради меня жертвовала своими убеждениями. Она должна была принять это. Вдруг она рассмеялась.

— Милая, тебе ещё рано выходить замуж! — неожиданно заявила она. Я врала в ступор. Она восприняла мою фразу не так, как нужно. Может, просто это моё подсознание. Мои тайные желания вышли наружу в этом предложении? Да не может быть, чтобы я хотела выйти замуж! Мне всего на всего шестнадцать лет, а семнадцать мне только через пол года!

— Тётя, о чём ты? Я не это имела в виду! Ты что. Мне всего шестнадцать лет!

— Милая, я пошутила, не напрягайся так!

— Тётя, не пугай меня так! — сказала я и невольно рассмеялась. — Вот видишь, даже разговоры о Эване помогают мне, а что же будет, когда он будет рядом?

— Ты будешь хохотать как ненормальная! — заявила тётя и, быстро поцеловав меня в лоб, ушла, на последок, сказав — Собирайся и звони своему Эвану.

— Есть! — издала я клич победы. Мне стало немного легче только от мысли о том, что Эван будет рядом. Я быстро схватила мобильный и, даже не входя в телефонную книгу, набрала номер, который я даже прилежание не забыла бы.

— Милая? Всё в порядке? — услышала я голос Эвана. Я Даше перестала дышать, чтобы не портить этот чудесный звук.

— Да, всё хорошо, ты едешь с нами, — спокойно сказала я, хотя моё сердце уже начало бешено колотиться, а дыхание сбилось.

— Отлично, во сколько?

— Просто будь готов! Я тебе позвоню…

— Хорошо.

— Пока.

— Энн?

— Что?

— Ты в порядке? — его голос звучал странно. Неужели что-то изменилось в интонации моего голоса? Странно…хотя я стала опасаться правды, которую мне предстояло узнать, но когда, я не знала. От этого было просто невыносимо, ожидание — невыносимо.

— Да, а что?

— Нет, ничего, — сказал он как-то рассеянно, как бы приходя в себя.

— А ты?

— Всё хорошо, целую, — сказал он. А мне хотелось ответить люблю, но, к большому сожалению, он меня не любит…

— Скучаю, — по привычке ответила я, ведь я всегда по нему скучала. Я положила телефон и стала собираться.

Для начала я посетила душ и вымыла голову. После просушки я забрала волосы в высокий пучок. Маме всегда нравилось, когда я открывала лицо, убирая волосы назад. Я прослезилась. Воспоминания о родителях становились с каждым годом всё более мутными, я помнила лишь некоторые моменты. Я помнила, когда меня повезли в парк кататься на пони. Я помню, как я упала с него, и папа меня поймал. Слёзы усилились. Я помнила, как мне не нравились мои кудряшки, а мама говорила: "Если тебе не нравятся твои кудряшки, значит, тебе не нравлюсь я? У меня же они такие же, только светлые!" она говорила это в шутку, но это отложилось у меня в памяти. Я окончательно разрыдалась. Мне стало очень больно от воспоминаний, которые я всеми силами пыталась сохранить — они были частью меня, а значит, и боль, сопровождающая их, тоже была частью меня.

Я достала свою чёрную куртку и чёрный шарф — отличное одеянье. Нашлись и чёрные осенние сапоги. Я быстро нацепила свитер — на улице было холодно, моросил дождь, было пасмурно и дул ледяной ветер. Я достала джинсы и, быстро надев их, спустилась вниз. Есть мне совсем не хотелось, но тётя меня уговорила.

— Тётя, у нас есть какао? — спросила я, с трудом проглатывая очередную ложку шоколадных хлопьев. Стрелки часов замерли на цифрах 7 и 10 — было десять минут восьмого.

— Да, сейчас, — сказала Алисия и стала копаться в верхнем ящике кухонного гарнитура. Я скучающе наблюдала за ней. Каждый год в этот день я становилась сама не своя. Меня переполняли странные чувства, которые приобретали свою силу лишь в этот день.

— Вот, — сказала Алисия, поставив передо мной бокал с горячим кипятком и пачку с быстрорастворимым какао. Я положила две ложки какао и ложку сахара, размешав. Я начала медленно потягивать напиток.

— Во сколько мы отправляемся? — спросила я.

— Как только ты будешь готова.

— Давай через пятнадцать минут.

— Хорошо, — согласилась Алисия. Я допила напиток и, поднявшись наверх, отправила Эвану смс со временем отправления. Через десять минут кто-то позвонил в дверь. Я спустилась вниз и обнаружила в гостиной Эвана. Даже в такой момент у меня появилась улыбка на лице, я вспомнила, как мы веселились в этой гостиной, как ссорились, как баловались, как первый раз поцеловались. Тётя возилась на кухне, это было странно.

— Привет, — растянуто сказала я и, воспользовавшись отсутствием тёти, села к Эвану на колени. У него округлились глаза.