Двоедушница - Рута Шейл

Наверняка заметила пустую вешалку в прихожей, кухня тоже не выдавала присутствия двоих. Да и вещей у Дева почти не было.

– С парнем, – сказала Арсеника вызывающе.

– Круто!

Еще бы, сама-то наверняка делишь комнату с родителями и бабушкой.

– А где он сейчас? На учебе?

– Работает.

– И чай у тебя вкусный!

Чай был обычный, из пакетика. Обилие комплиментов начинало напрягать.

– А тебе не скучно целый день одной?

– Нормально.

– Мой-то, прикинь, днем учится, – тараторила назойливая гостья, – а по ночам бомбит, чтоб за учебу платить… Видимся только по выходным. Еле успеваем в кино или кафе. Чуть-чуть пообщаемся – и снова расстаемся на неделю.

К чему она вообще об этом начала?

В наступившей тишине стало слышно, как в замке входной двери поворачивается ключ.

Арсеника похолодела. Неужели вернулся? А они тут… Ч-черт!

Ничего не подозревающая Божена продолжала трещать:

– Совсем не высыпается, но когда же, говорит, зарабатывать, если не сейчас? А ты счастливая, жить вместе это круто. Квартиру снимаете или своя? Дорого, наверное. Нам никак не потянуть. А во сколько твой обычно домой приходит? А то неудобно будет, если он меня здесь увидит… Упс.

Когда Дев вошел в кухню, потирая замерзшие руки, Арсеника не смогла заставить себя на него посмотреть.

– Уже пришел и увидел. Привет, девчонки!

Ничего себе… Можно подумать, каждый день застает у себя дома незнакомых пигалиц в вязаных носках. Улыбается. Не злится?

Бросив на стол пакет, Дев бухнулся на стул напротив Божены и вытянул ноги.

– Ну и холодища… Кролик, плесни мне тоже чего-нибудь горячего.

«Кролик»?

Это была не отмена, а отсрочка казни.

На негнущихся от страха ногах Арсеника забрала пакет и выложила содержимое. Хлеб. Сыр. Колбаса. Механически порезав все на тарелку, поставила ее в центр стола. Бросила в чистую чашку еще один заварочный пакетик. Когда наливала кипяток, плеснула себе на руку, но даже не почувствовала боли.

Что он с ней сделает, когда они останутся наедине?

– Спасибо. – Забирая чашку, Дев тепло ей улыбнулся. Арсеника же по-прежнему упорно избегала встречаться с ним взглядом. – Так значит, ты – подруга Ники?

– Да не-ет! – Божена как ни в чем не бывало жевала бутерброд и, казалось, не замечала нависшей над ними обеими беды. – Я недавно подвозила ее на машине, а потом нашла в салоне колечко. Я обычно чужих не сажаю, вот и подумала…

– Честные люди – такая редкость, правда, кролик? – От его подчеркнуто добродушной интонации внутри все леденело. – Ника очень переживала из-за потери. Я уже думал, придется покупать другое, чтоб так не расстраивалась. Давай я тебе компенсирую?

Божена мигом отложила бутерброд и замахала руками:

– Никаких денег!

– Тогда хотя бы… – Поднявшись, Дев открыл один из шкафов и достал оттуда запечатанную бутылку с темно-коричневой жидкостью – одну из тех, что не глядя купила Арсеника, – и поставил ее перед Боженой. Та отнекиваться не стала. – Вот. И кстати…

Он подошел к неподвижной Арсенике и обнял ее за талию.

– Квартира съемная. Да, дорого. Вкалываю, как проклятый. Теперь в командировку посылают. Вечером уеду.

Прижал к себе, щекотнул дыханием шею. Арсеника вздрогнула и попыталась отодвинуться, но Дев держал крепко.

– Платят в два раза больше, – мурлыкал он явно не для нее одной. – Но снова ночь за рулем… Темнота. Одиночество. Растворимый кофе на заправках. Будешь скучать?

– М-м…

– Скажи, что будешь.

Дев склонил голову ей на плечо, шутливо требуя ласки, но она не отреагировала.

При виде их целомудренной нежности Божена резко засобиралась. До самого порога обменивалась с Девом ничего не значащими фразочками, улыбалась Арсенике и явно спешила распрощаться как можно быстрее.

Едва захлопнув дверь, Дев метнулся к кухонному окну. Осторожно сдвинул край шторы и несколько минут наблюдал за стоянкой.

А потом обернулся. От недавнего радушия не осталось и следа.

– Не было у тебя никакого кольца, кролик, – произнес он убийственно-спокойным тоном. – А эти дрова, на которых твоя подруга ездит, с утра у подъезда присохли. Ты куда-нибудь выходила?

– Да, совсем ненадолго. Я подумала…

– Если бы ты подумала, ничего бы не случилось. Но ты даже не попыталась подумать.

– Так ничего ведь и не случилось, – прошептала Арсеника, отступая.

Дев вышел из кухни и сразу же вернулся с ноутбуком в руках. Разложил его на столе, ткнул в кнопку питания.

– Что за история с тем, что она тебя подвозила?

– Это было в тот день, когда я к тебе переехала… – Голос совсем перестал подчиняться. Словно Дев не сидел, уставившись в экран, а в этот самый миг держал ее за горло. – Я пошла в магазин за хлебом. Там столкнулась с этой… Боженой. Она окатила меня газировкой, стала извиняться, предложила подбросить до дома.

– Дальше.

– Я не смогла попасть в квартиру, потому что вернулась Ника. Вспомнила о тебе. Прости, что сразу не…

– Дальше!

– Я вышла на улицу. Божена еще не уехала. У меня не было денег на маршрутку, и я попросила ее отвезти меня сюда.

Пальцы Дева бегали по клавиатуре с такой скоростью, что Арсеника не успевала следить.

– Читай.

Поднявшись со стула, он больно схватил ее за плечо и заставил склониться к ноутбуку. Ткнул носом в экран и так же резко отпустил. Она чувствовала его злость каждой клеточкой тела, и боялась сменить неудобную позу.

Строчки расплывались перед глазами, смысл написанного ускользал. Четко запомнились лишь черно-белые фотографии в красных рамках. Такие периодически появлялись на остановках и досках объявлений.

– Твоя Божена занимается розыском пропавших людей.

– Как… частный детектив? – Арсеника тут же поняла, что сморозила глупость, и втянула голову в плечи в ожидании наказания, но Дев не стал размениваться по мелочам.

– Как волонтер, – пояснил он на удивление терпеливо. – Те убийства прошлой осенью, помнишь?

– Виктор, – прошептала она, чувствуя, как сжимается вокруг невидимое кольцо совпадений, смысла которых она не улавливала.

– Виктор, да. А еще – Игнишн. И чтоб меня кондратий обнял, если они с этой волонтершей ни разу ни пересеклись в процессе.

– Это может быть совпадением… – прошептала Арсеника.

Стоявший за спиной Дев положил обе ладони ей на горло и сжал – несильно, ровно настолько, чтобы она не смогла больше думать ни о чем другом, кроме его пальцев и того, что они сделают дальше.