Тени истины - Брендон Сандерсон

«Безумие. – Гармония понизил голос. – Но она может прятаться от меня и без этих штырьков, и хотя я могу с нею говорить, она не обязана слушать. И я не могу следить за тем, где она находится».

– Разве Ты не сказал, что пребываешь повсюду?

«Моя суть, да. Но то, чем я являюсь… сложнее, чем ты мог бы предположить».

– Быть Богом сложнее, чем смертный мог бы предположить? – уточнил Вакс. – Какая неожиданность.

Гармония тихонько рассмеялся.

«Погоди-ка, – подумал Вакс, – я что же, продемонстрировал сарказм самому Богу?»

«Именно так, – подтвердил Гармония. – Все в порядке. Лишь немногие ведут себя со мной таким образом, даже среди кандра. Мне это нравится. Как в старые времена. После Кельсера… ну, я нечасто подобное испытывал».

– Ты можешь слышать мои мысли? – спросил Вакс.

«Когда серьга в твоем ухе, да. Моя способность слышать тебя происходит от Охранителя, а способность говорить с тобой – от Разрушителя. У каждого была всего лишь половина. Это всегда сбивало меня с толку.

Как бы там ни было, я знаю, что ты читал книгу юного Лестиборнеса. Меня не радует то, что он ее написал, но я не смог ему запретить. Остается надеяться, что Марш поступил мудро, передав ее тебе. Кровопускательница использует гемалургию, но тем способом, который не должен быть ей доступен. У кандра нет алломантических или ферухимических способностей. Она научилась их забирать и применять, чтобы сохранять облик кандра.

К счастью, ее возможности ограниченны. Она может использовать только один штырь за раз, иначе сделается доступной моему контролю. Если она меняет штыри, ей приходится это делать, вырывая единственный и падая на другой, чтобы поглотить его и вернуть себе разумность.

Не знаю, что за игру она затеяла с этим городом. Меня это тревожит. Она изучала поведение людей на протяжении веков. И она что-то задумала».

– Значит, я должен ее остановить.

«Я пришлю тебе помощь».

– Полагаю, учитывая источник помощи, это будет впечатляюще.

Гармония тихонько вздохнул. Мысленным взором Вакс внезапно увидел существо, которое стояло, сцепив руки за спиной, и перед Ним простиралась вечность, переходящая во тьму. Высокий, в просторном одеянии, обращенный к Ваксу спиной, почти видимый и отчетливый и вместе с тем каким-то образом совершенно непознаваемый.

«Ваксиллиум, – снова заговорил Гармония. – Я попытался тебе это объяснить, но ничего хорошего не вышло, похоже. Руки мои связаны, и сам я скован».

– Кто связал руки Бога?

«Я это сделал сам. Во мне содержатся и Разрушитель, и Охранитель, – пояснил Гармония. – Опасность того, что я несу две эти противоположные друг другу силы, заключается в том, что я вижу обе стороны – жажду жизни и жажду смерти. Я равновесие. И в какой-то степени я нейтралитет».

– Но Кровопускательница была одной из Твоих, а теперь она действует против Тебя.

«Она принадлежала Охранителю. Теперь перешла к Разрушителю. И то и другое необходимо».

– Убийцы необходимы, – ровным голосом произнес Вакс.

«Да. Нет. Необходимы потенциальные убийцы. Ваксиллиум, я – та личность, с которой ты разговариваешь, – разделяю твое негодование. Но силы, которые воплощены во мне, сама моя суть – все это не позволяет мне принимать какую-либо сторону.

Я и без того опасаюсь, что сделал жизнь людей слишком легкой. Этот город, безупречный климат, почва, которая постоянно обновляется… Лет сто назад вы должны были изобрести радио, но оно вам не понадобилось, и вы не стали напрягаться. Вы проигнорировали авиацию и не можете укротить дикие земли, потому что не озаботились тем, чтобы как следует разобраться в орошении или удобрении земель».

– Ра… радио? Это что такое?

«Вы не занимаетесь исследованиями, – не обращая внимания на растерянность Вакса, продолжал Гармония. – И с чего бы? У вас здесь есть все, что только может понадобиться. Вы почти не продвинулись в технологиях – от того уровня, который заложен в моих книгах. Но вот другие, которые были почти уничтожены…

Я совершил ошибку, теперь мне это очевидно. Я по-прежнему делаю много ошибок. Страдает ли от этого твоя вера, Ваксиллиум? Тревожит ли тебя тот факт, что твой Бог ненадежен?»

– Ты никогда не провозглашал себя непогрешимым, насколько я помню.

«Нет. Такого я не делал».

Вакс почувствовал тепло, как от костра, будто внутренность кареты разогревалась, стремясь к немыслимым температурам.

«Я не выношу страданий, Ваксиллиум. Мне ненавистно, что существам вроде Кровопускательницы необходимо позволять делать то, что они делают. Я не могу их остановить. Ты можешь. Умоляю тебя сделать это».

– Я попытаюсь.

«Хорошо. И кое-что еще…»

– Да, Бог?

«Прошу тебя, не будь таким суровым с Мараси Колмс. Ты не единственный мой агент в стане людей; я как следует потрудился, чтобы продвинуть Мараси на пост, где она сможет сделать для этого города немало хорошего. Весьма обременительно, что ты продолжаешь сбрасывать эту девушку со счетов, потому что ее обожание вызывает у тебя дискомфорт».

Вакс сглотнул:

– Хорошо, Бог.

«Я пришлю тебе помощь».

Голос исчез. Температура вернулась к норме. Вакс откинулся на спинку сиденья; он вспотел и совершенно обессилел.

Кто-то постучал в окно. Поколебавшись, Вакс отдернул шторку. По ту сторону зависло перевернутое лицо Уэйна; свободной рукой он удерживал на голове шляпу.

– Ты закончил разговаривать с самим собой, Вакс?

– Я… да, закончил.

– Я, знаешь ли, тоже как-то раз услышал голоса в своей голове.

– Правда?

– Еще бы. Здорово струхнул. Бился башкой о стену, пока не отключился. И с той поры они ни разу не вякнули! Ха. Задал я им жару, да-да. Если в твоем доме поселились крысы, самое лучшее – сжечь гнездо, и пусть катятся куда глаза глядят.

– А гнездом… была твоя голова.

– Ага.

Печаль заключалась в том, что Уэйн, скорее всего, не лгал. У человека, который делался неубиваемым, озаботившись запасом исцеляющей силы, чувство самосохранения притуплялось. А в тот раз Уэйн наверняка был еще и пьян, отчего оно исчезло уже совсем.

– Ладно, – заключил Уэйн. – Мы почти подъехали к участку. Пришло время опять сделаться грязными копами. По крайней мере, у них там хоть булочки есть.

Мараси стояла посреди участка, скрестив руки, чтобы скрыть, что они все еще дрожали. Несправедливо. Она успела множество раз побывать в перестрелках. Должна была привыкнуть… и все же, как только сходил на нет прилив энергии, появлявшийся в момент напряжения, она по-прежнему испытывала опустошение. Конечно, рано или поздно это пройдет.