Змея - Анджей Сапковский

Генерал-лейтенант сэр Дональд Мартин Стюарт, кавалер Ордена Бани, поместил сигару в рот, ритуал пускания дыма и плевания на пол повторился.

— Вот так! — генерал вытер бакенбарды. — Таков наш ответ на русский гамбит в Большой Игре, господа офицеры! Это первый шаг к тому, чтобы очистить Среднюю Азию от московитов. Чтобы спихнуть их в Каспийское море и в этом море утопить! Боже, храни королеву! Вопросы есть? Нет? Хорошо. Благодарю вас, господа офицеры! Dismissed![95]Прошу приступить к выполнению заданий!

* * *

— Итак, мы победили, — подытожил Ханивуд. — Под Кандагаром, Певар Коталь и Кабулом, прищучили мы русских и их царя. Обломали рога афганским туземцам. Великодержавным решением определили им роль карты в Большой Игре. Хоть, в принципе, это их страна, весь этот Афганистан.

— В мире страны и народы не считаются, — холодно возразил Райс Оливи. — Считаются империи и их воля. Они правят и устанавливают законы. Такой империей является Британия. В соответствии со своей волей она правит и управляет подданными. В том числе и Афганистаном.

— Факт, — засмеялся Барр. — А ты, Арти, сдержи души своей порывы. Может, ты готов еще предоставить независимость и самоуправление зулусам из провинции Натал? Или ирландцам?

Уиллоуби неожиданно поднялся и посмотрел вдаль, заслонив глаза ладонью.

— Придется закончить эту дискуссию, господа офицеры, — сказал он холодно. — Допивайте чай, да побыстрее. К нам приближается, причем галопом, Чарли Блай, штабной курьер. Наверняка с приказом срочно выступать. Ибо сомневаюсь я, чтобы бригадир Джордж Барроуз, наш уважаемый главнокомандующий, захотел именно таким образом передать нам пожелания хорошего дня.

* * *

Ветер подул сильнее, резким порывом, крупинки песка и гравия застучали по пробковому шлему. Эдвард Друммонд поправил закрывающую нос и рот кашемировую шаль, купленную на базаре еще в Кветте. Солнце, хоть и замутненное пыльными тучами, припекало жаром, глиняная стена, окружающая деревушку, грела руку, как кафельная печь.

«Война окончена. Али Масджед, Пейвар Коталь, Футехабад, Шерпур, на протяжении года и восьми месяцев мы выигрываем битвы, одерживаем победу за победой. Впрочем, чему тут удивляться? У нас превосходство в технике, выучке, боевом духе, у нас превосходство в нашей европейскости. Что эти несчастные туземцы могли нам противопоставить? Копья и кремневые джезайлы?[96]Изгнанный из Кабула эмир Шер Али умер в изгнании в Мазари-Шариф, не дождавшись от русских помощи, о которой он так умолял. Его сын и правопреемник Якуб Хан отрекся от власти. Второй сын, Аюб Хан, изгнан на запад, в удаленный Герат. Разделяй и властвуй, как говорил Ханивуд. Мы разделили Афганистан на провинции, назначив губернаторами преданных нам людей, таких, которыми можно было бы манипулировать. А теперь, когда генерал Робертс разгромил Мохаммада Джана под Кабулом, а Стюарт хорошенько проредил дикие племена под Ахмед Кел, уже никто в Афганистане не оказывает сопротивления. Возвращаемся домой. Отсюда, из-под Кушк-и-Нахуд, я напишу Шарлотте последнее военное письмо. Ха, самое время. Давно я ей не писал…»

Что-то зашевелилось между камней, там, где стена разрушилась и превратилась в большую груду камней. Что-то свернулось и сверкнуло золотом. «Змея», — подумал он, потянувшись к кобуре. Расстегнул ее, прикоснулся к рукоятке «Адамса», но что-то удержало его вытащить револьвер. Снова подул ветер, посыпался песок. Глаза Друммонда заслезились, и он заморгал. Когда глаза открыл снова, от рептилии не осталось и следа, она скрылась в грудах битого глиняного кирпича. Подчиняясь импульсу, он хотел пойти в ту сторону, но что-то снова удержало его, какой-то голос, какое-то предчувствие, какое-то внезапное беспокойство, резкое, как сигнал тревоги.

«Золотая змея, — подумал он, — что за бред. Нет таких змей. Это только отблеск, искрящее отражение кварца в песке, такое постоянно видится здесь в этом дрожащем от жары воздухе. Всего лишь золотой отблеск. Померещилось. Fool’s gold».[97]Он протер лицо. На рукавичке был песок.

— Друммонд!

— Что, Барр?

— В часть, быстро! Вернулись разъезды! Мы выступаем, dear boy, выступаем. Аюб Хан с целой армией движется из Герата! Направляется на Газни, угрожает отрезать нас от Кабула! Его форпосты видели уже под Санг Буром и Майвандом.[98]Высланные против туземцев войска взбунтовались и примкнули к восстанию. Барроуз приказал выступать, идем под Майванд силой бригады, кавалерия и пехота! Нас ждет битва, Тедди, битва! Может, самая большая в этой войне. Гип, гип, ура! Вперед, Шестьдесят Шестой! Garryowen! Garryowen in glory!

— Harry!

— What?

— Shut up, will you?[99]

— Пойдем. Я поведу тебя.

Он знал этот голос. Певуче шипящий, полифоничный, тихий, но звонкий и выразительный.

— Иди за мной, — сказала змея. — Я буду вести тебя.

Стена ущелья треснула. Там, где яр уже заканчивался, в том месте, где был уже только щелью в скале. Сейчас эта щель с грохотом разверзлась. «Это происходит не на самом деле, — подумал Леварт. — Это героин. Плохой трип. Очень, очень плохой трип».

Змея быстро ползла, вела его. Он шел следом за ней. Щель была узкой, а местами сужалась настолько, что ему приходилось становиться боком.

Стены были шершавые и острые, как наждачная бумага, покрытые раздвоенными узорами, напоминающими жилки листьев. Соответствующие расположению вен и артерий.

Что-то сверкнуло на гравии. Монета. Он наклонился, поднял. На аверсе была видна голова слона. На реверсе была надпись «BASILEOS DEMETRIOU» и изображение кадуцея, который оплетали две змеи, обращенные друг к другу головами. «Меркурий, двуполое божество, — вспомнил Леварт. — Манихейское равновесие сил Добра и Зла. Агатодемон и Какодемон. Ормузд и Ариман…»

В нескольких шагах далее, частично присыпанная песком, лежала шапка с офицерской кокардой, а рядом бинокль и холщовая полевая сумка. Леварт догадывался, кому они принадлежат. Но это его нисколько не тронуло. Он все еще был в эйфории.

Щель продолжала сужаться, образуя в конце портал, вход в пещеру. Змея вползла в темноту. Он вошел за ней. Внезапно в ушах зазвучали шум, крик, гомон, звон посуды, смех и визг женщин.

* * *

Маг прибился к солдатам сразу после того, как был учрежден гарнизон в Ортоспане. Правда, эго новое название, которое принесли завоеватели, он не принял, и упорно называл место по-старому Кабурой. С таким же упорством утверждал, что он халдей и что его имя Астрей.[100]Свое обладание тайными знаниями и магическими способностями, о которых он заявлял, доказать не хотел либо не мог. Что же касается врачевания, то надо отдать ему должное, в этом он разбирался неплохо. То ли чирей от конской спины, то ли оставшийся в ране наконечник стрелы, то ли болезнь, подцепленная от бактрийской проститутки — не одному солдату помог маг в несчастье. К тому же он мог очень интересно рассказывать, об окрестных землях и населении знал много, если не все. Военная разведка получила от него много полезного. Не чурался он поделиться знаниями и с обыкновенными бойцами, если была у них такая потребность.