Последние сумерки - Анастасия Бароссо

Велемир молчал, не двигаясь с места и не меняя позы. Ноздри Медведя хищно раздулись, как бывало всегда, если ему не удавалось вызвать ответную агрессию в собеседнике. Он сжал квадратные кулаки и постарался говорить со спокойным достоинством, что не очень-то ему удалось:

– А теперь меньше слов и больше дела, волхв. Исполняй свое обещание и помоги Грому и Ставру обнаружить нашу беглянку! Ибо дитя, рожденное ею от моего названного сына, растет и с каждым днем набирает силу, и мы должны направить ее на благо нашей цели, на помощь истинным богам!

Велемир поднялся на ноги. Молча поклонился Беру, прижав ладонью к тощей груди тяжелый круглый амулет, что по-прежнему висел у него на шее. И, медленно подняв взгляд, устремил его на девушку, все это время тихо стоявшую в стороне, за спиной Бера.

– Ты знаешь, что делать, – проговорил он. – Принеси сюда чашу чистой воды. И мои травы. И жаровню.

Девушка вздрогнула под его взглядом и кинулась исполнять волю жреца. Даже плененный Велемир внушал ей больше страха и почтения, чем Медведь во гневе. В ней теплилась искра дара. И она чувствовала – сила ведовства Велемира настолько велика, что он может одинаково смело ходить как в яви, так и в нави.

Скоро все требуемое Велемиром было доставлено прямо в его тюрьму. Волхв, отрешившись от всего вокруг, принялся, почти не глядя, кидать на жаровню сухие травы, четко зная, какую и когда бросать. Глаза его закатились, а бледные узкие губы шептали странные и страшные слова, идущие из его сердца как из глубины времен. Явно находясь в трансе, он взял в руки тяжелую чашу с водой и плеснул часть влаги на угли. В тот же миг его глаза распахнулись. Они, казалось, впитывали в себя клубы удушливо-ароматного пара, идущего от жаровни, делаясь такими же прозрачно-серыми, как этот пар.

Через некоторое время он отпихнул жаровню прочь от себя, нимало не заботясь о том, что может обжечься.

Девушка быстро собрала все и удалилась, зная, что слова, сказанные сейчас Велемиром Беру и услышанные посторонним, могут в лучшем случае лишить услышавшего их человека языка и ушей, а может быть, и жизни.

…И Числобог наши дни здесь считает.

Он говорит свои числа богам,

быть Дню Сварожьему, быть ли Ночи…

– Радуйся пока, – вымолвил жрец, строго глядя на Бера. – Скоро твои волки добьются удачи! Но не забывай о том, что я говорил тебе раньше, Медведь. Не пришло еще время для задуманного тобой. Погубишь ты себя и лютичей своей поспешностью. Боги не прощают ошибок, а ждали они слишком долго, чтобы из-за одной твоей оплошности их возвращение отложилось еще на неопределенное время.

Бер вспыхнул как пламя ритуального костра, едва сдерживая себя, чтобы не разорвать жреца на части в животном порыве. Он быстро вышел из темницы, захлопнув дверь. Но тяжелый засов задвинуть не забыл.

Быстро пройдя покои левого крыла, Бер зашел в трапезную, жарко натопленную и освещенную ярким светом, льющимся со всех сторон.

– Агафья! Мотя!! Вина и еды мне, быстро! – крикнул он в пространство дома.

Через несколько минут из небольшой боковой двери показались дед с бабкой. Дед нес деревянное блюдо с дымящимися кусками мяса, краюху домашнего хлеба и небольшой кубок пенного вина. Поставив все это на стол, они собирались удалиться. Но Бер остановил их, негромко окликнув:

– Разделите-ка со мной ужин… Если, конечно, не брезгуете сидеть со мною рядом.

Эти слова и тон, каким они были сказаны, удивили старую пару, немало повидавшую на своем веку.

– О чем ты говоришь, батюшка?! – воскликнули они в один голос. – Для нас это честь…

Старый Матвей заботливо усадил жену на лавку за большим столом и произнес с опаской:

– Это мясо, однако, уж не для наших беззубых ртов, кх-м… Если разрешишь, батюшка Бер, я принесу нам каши с репой да квасу, не то твое вино быстро ударит нам в головы. А два пьяных старика не веселая компания для тебя, так ведь?

– Конечно. Иди, старик, – разрешил Бер. – Да возвращайся побыстрее!

Дряхлый Матвей вышел, чтобы принести себе с бабкой миску каши с вареной репой и чашу кваса.

– Извини, но мы с дедом привыкли есть из одной посуды, – проскрипела Агафья, пока ее супруг доставал из-за пояса две деревянные, видавшие виды, ложки.

– Радостную весть хочу сообщить я вам, лютичи! – торжественно произнес Бер после того, как осушил одним глотком свою чашу. – Велемир видел скорое возвращение моего внука к нам! И великие деяния совершит род, поддерживаемый силой богов, данной этому ребенку! И вернется Русь к своим корням и истокам, возродившись из пепла, а впереди всех станут лютичи!!!

– Хорошую новость изрек ты, батюшка Бер, – ровно проговорил Матвей, а потом, подумав и словно решившись на что-то, добавил:

– А что будет с теми, что разбежались, поджав хвосты, после прежних вещаний твоего темного жреца?!

– Тех, кто покается и вернется в лоно рода, лютичи примут, испытав тяжелым трудом и покаянием. Многих из нас испугала ересь жреца Мары… Люди боятся нави, так как не созданы для нее, кхе-е… пока живы. А уж речи Велемира могут испугать любого, лишенного дара ворожбы…

Медведь с аппетитом набросился на мясо, разглагольствуя о будущем и осушая при этом кубок за кубком.

…Сам же Велемир в это время сидел, окутанный темнотой, словно покрывалом, на полу своей темницы. Лишь его душа – не без помощи трав, принесенных прислуживающей Беру безымянной девушкой, находилась в нави. И там, склонившись в почтительном, но не раболепном поклоне – если это описание применимо к душе, – молила Мару и прочих великих, но забытых людьми божеств не гневаться на лютичей из-за их вождя, которому гордыня затмила разум.

Темные тени внимательно слушали речи волхва, но ни движением, ни словом не выдавали своих чувств и намерений.

Когда Велемир закончил свои мольбы, из темноты небытия шагнула вперед одна фигура, на ходу обретая черты прекрасной женщины с темными гладкими волосами, струящимися вдоль белоснежных одежд.

– Ты хорошо служишь богам, Велемир, – раздался в темноте бесплотный голос. – И благодаря тебе мы осведомлены обо всех шагах Бера… Возьми вот это!

В ладонь навьего жреца упал словно бы сгусток ночи.

– Ты сам поймешь, что делать с ним, когда придет время. А теперь – иди! Недолгим будет оставшийся тебе путь в яви, и скоро ты придешь сюда навечно, обретя то, что заслужил, исправно служа мне!

Велемир медленно открыл глаза и убрал в потайной кармашек предмет, данный ему грозной и прекрасной Марой, владычицей смерти, улыбаясь при этом умиротворенно и благостно.

…Резкий телефонный звонок прервал раздумья Бера. Тот встал и, пройдя через комнату, достал из кармана лежавшей на лавке меховой безрукавки мобильный телефон. На дисплее высветился номер братьев-оборотней Грома и Ставра.

– Медведь! Мы нашли ее!! – раздался в трубке голос одного из близнецов.