Виолетта. Белый единорог - Алина Багазова

— Ты быстро появился, — улыбнулась я, вставая.

— Я внизу, в кафешке, сидел, пока ждал твоего звонка, — пояснил мой спаситель, свирепо оглядывая «поле боя» — что тут за притон, Вилка?

— Это не притон, это змеиное логово, — я опустила глаза, — эти уроды вчера надругались надо мной. Вот нашла их и хочу отомстить. Поможешь?

Я подняла голову и жёстко вонзила-вбуравила свой взгляд ему в глаза. Мне даже показалось, что он вздрогнул. Я прекрасно играла. Внутри ликовала, буйствовала радость, а снаружи — страдало измученное униженное достоинство.

— Не вопрос, — я ощутила, как он начал заводиться.

Метнулся к лежащему поблизости и пытающемуся подняться Стасу и схватил его за шкирку.

— Он тоже?

Я поняла его намерения и спокойно сказала:

— Подожди. У меня другая идея. Ну-ка, девочки, быстренько, сделайте мне несколько доз.

— Ты чего? — испугалась самая трезвая и самая сообразительная, — мы уже под кайфом…

— Правда? И что? — удивилась я, закипая, — быстро, я сказала!!

И сделала несколько «глотков» из возразившей мне. Девушка охнула и согнулась, словно ей ударили под дых. Две другие моментально вскочили и засуетились, исполняя.

— Понял, — улыбнулся Аскольд, — не боишься?

— Отбоялась, — покачала я головой, — я не одна у них такая. Сразу многим девчонкам наступит освобождение.

Людка, девушка Коляна, поднесла мне дрожащей рукой три шприца, заискивающе глядя в глаза.

— Вилка, не надо… Мы ж пошутили…

— Я тоже хочу посмеяться, — кивнула согласно, отодвигая шприцы, — давай. Сама!

Сначала Руслану.

— Нет… — захныкала одна из девушек.

Аскольд метнул в её сторону взгляд, от которого она похолодела и заткнулась.

— Вилочка, мы же твои друзья! — взмолился с пола Гоша, начавший, наконец, соображать что к чему.

— Так и я ж для вашего блага! — улыбнулась я и «глотнула» из Гоши. Он обмяк, ослабев.

Людка дрожащими руками сделала укол Руслану. Он не сопротивлялся, находясь почти без сознания. Потом разрыдалась.

— Давай теперь Витьку, — руководила я.

Она молча, послушно, как зомби, перешла к нему. Витька попытался оттолкнуть её, ещё один «глоток» — не смог даже пошевелиться. Они все понимали, что происходит что-то нереальное, от чего почему-то не могут мне сопротивляться. Но не знали, что именно.

— А ты давай-ка ещё сделай! — потребовала я от оставшейся в здравом рассудке, забившейся в угол дивана, девушки, — три штуки.

Она заскулила, но подчинилась, поползла на кухню.

— Асик, проследи, чтоб телефон не работал, — попросила я, и Аскольд отправился вслед за ней.

Людка тем временем сделала укол Витьке и сидела, привалившись к стенке, от ужаса тяжело дыша.

— Коляну! — рявкнула я.

— Вилка, не заставляй… Не могу я… — рыдала она, кажется, даже протрезвев.

— На кладбище очень даже могла, вместе со всеми. А тут не может! — покачала я головой, — быстро!

— Коленька… — она склонилась над парнем, а потом отшвырнула шприц, — всё равно и меня убьёшь! Не буду делать!

— Давай ты! — я хлестнула Гоше по щекам, — ну, вставай!

Гошка поднялся, пошатываясь, и шагнул к Коляну.

— Не дам! — закричала Людка, бросаясь телом на своего парня.

Пришлось опустошить её настолько, чтоб Гоша мог скинуть её на пол и вколоть другу героин.

Из кухни, под конвоем Аскольда, вернулась девушка с добавкой.

— Гош, сделай Людке, — почти по-дружески попросила я, опускаясь на подлокотник дивана.

Мне поплохело. На полу корчились в судорогах уколотые.

Людка застучала зубами, но не могла сопротивляться. Через минуту она присоединилась к остальным.

— Стасик у нас ещё остался, — устало направила я Гошу.

— Он тебя не тронул, — тихо произнёс Гоша, — там, на кладбище…

— Он меня знает, он свидетель, и этого достаточно, — отрезала я. Аскольд молча наблюдал, перекрыв дверной проход, куда косила глазом забытая нами девушка на диване.

Гоша покорно вколол Стасику. Остался последний шприц.

— Это мне? — обречённо спросил хозяин квартиры.

Я кивнула.

— Вилка, я всегда нормально к тебе относился, — без мольбы, а как-то бесцветно произнёс парень, — и я никому о тебе не расскажу.

— Ладно, живи, — пожала я плечами, — только не думаю, что будешь счастлив. Ты сам только что убил своих товарищей. Тебя будут судить.

Он вздрогнул, замер. Посмотрел на друзей. И поднёс шприц к вене. Когда его глаза закатились, а изо рта пошла пена, я прошептала:

— Молодец…

— Вилка, а что с ними делать? — Аскольд кивнул на оставшихся девушек.

— Отпусти, — проговорила я, — они будут молчать.

Я поняла это чётко по их глазам. Они такие же жертвы, как и я. Через некоторое время они вернутся к нормальной жизни и забудут этот кошмар. Они ни в чём не виноваты. Взгляд одной из них даже показалась мне осмысленным, изучающим. Именно она подцепила двоих остальных под руки и потащила к выходу.

Заливаясь слезами и пошатываясь, как пьяные марионетки, все трое прошмыгнули мимо меня к двери. А я почувствовала страшную тяжесть во всём теле. Меня мутило, всё плыло… Я «перепила». Какая же у них гадостная энергия… Словно дешёвый самогон, с мерзким вкусом, отрава…

— Помоги мне выйти отсюда… — попросила я, поднимаясь. Тошнило.

Аскольд молча легко взял меня на руки, как пушинку, вынес в коридор. Там я уже могла стоять на ногах. Опёршись об него, я доковыляла до порога, и мы вышли в подъезд. К счастью, на лестничной площадке никого не было. Да даже если бы и были — нас бы никто не запомнил, я была неприметно одета, а Аскольд вызывал настолько жуткие ощущения своим угрожающим видом, что запоминать его совсем не хотелось. Я оглянулась ещё раз назад, живых там уже не осталось.

— Идём, — шепнула я с облегчением, — всё кончено. Всё позади…