Радиус поражения - Артем Каменистый

При мысли об ужине у Тохи заурчало в животе. Вчера толком не ел, сегодня вообще, кроме пива, ничего в рот не брал. На свежем воздухе, после прогулки километров под двадцать по дорогам, степям и буйным лесам… Эх, мясо так и осталось в расстрелянной машине – он сейчас за шашлык готов родину продать.

У скважины они наткнулись на аборигена – дедок со стадом коз. Зрелище было пасторально-обыденным и по идее должно было доказывать, что в округе все спокойно. Вот только глаза у деда были как две водолазные маски, и, завидев людей, он стремительно ломанулся в заросли колючих кустов. Сразу видно – пуганый туземец. На полпути, правда, остановился – видимо, понял, что опасности они не представляют.

– Эй, отец! День добрый! – вежливо выкрикнул Олег. – Не убегайте! Мы хорошие! Слушайте, мы от озер идем, от соленых, у нас там подругу убили – из автомата какие-то мрази застрелили. И по берегу много людей также убито. У вас в селе как – все нормально?

В прежние времена глаза деда, и без того гипертрофированные от нескрываемого страха, после таких новостей просто бы полопались. Но сейчас он даже не стал для приличия делать вид, что удивлен, – быстро затараторил:

– Та тут багато кого вбылы. Солдаты якись на танках, у протыгазах. Усих вбывалы, кого бачать. Я лэдвэ вбиг. От Геничеська воны прийшлы. Вже назад поихалы, в сели нима их. А я не знаю, що дали буде, – узяв коз и в лиси буду сидиты, аж доки усэ не заспокоится[25].

Тоха понимал не все слова, но общий смысл уловил и включился в «допрос» аборигена:

– Слышь, отец, а менты что? Стояли и смотрели?

– Та ни – воны тэж. Повбывалы их. Там усих вбывалы. Всэ, хлопци, бувайте здорови. Йдыть ото степью аж до Геничеська – там, думаю, спокийнише будэ. А я в лис[26].

Проводив старика озадаченным взглядом, Тоха вытащил из кармана телефон:

– Так – сети как не было, так и нет. И почему-то я этому не удивлен… Солдаты какие-то на танках в селе резню устроили. Ментов, если дед не врет, тоже покрошили. Дела…

– Дед этот с ума сошел, – на грани истерики выдохнула Алла. – Сам сказал, что солдаты из Геническа сюда пришли, и при этом туда нас направил, говоря, что там спокойнее.

– Он просто опознал во мне москаля – и направил в засаду, – кисло ухмыльнулся Тоха. – Вы, хохлы, нас не любите.

– Дед реально с офигенными странностями, – поддержал девушку Лысый. – В селе такие дела, а он все бросил и погнал своих коз в лес. У него даже сумки нет. Что он делать будет в этом лесу, с этими козами?!

– Я бы сказал, но не при дамах, – не удержался Тоха.

– Блин, харэ шутить! Все серьезно, – попросил Олег. – Что делать будем? Домик наш на краю села получается, там Юлька должна быть. И там такие дела…

– Какие дела? – хмыкнул Тоха. – Дед же сказал – солдаты уже назад поехали, в сторону Геническа. В селе чисто.

– Ты этому деду веришь?

– Нет. Но стрельбы не слышно – тишина.

– Так мы и там, на озерах, не слышали, как тех туристов расстреливали. Только когда под ухом Натаху убили, тогда услышали.

– Там другое дело – море рядом было у вас, а у меня с Лысым – Сиваш. Волны шумели. Да и до ближайшей стоянки километров пять, наверное, было. Далеко. Вы, ребята, как хотите, а я пешком в сторону Геническа не пойду. И ночевать на крыше птичника тоже не стану. И вам не советую. Надо в село пробираться. Вон, по зарослям до окраины доползем, а там осторожно, не маяча у всех на виду, за заборами и кустами пройдем куда надо.

* * *

Дед не соврал – кто-то в селе похозяйничал круто. На окраине следов погрома не было, в одном из домов за окном даже виднелось движение – кто-то наблюдал. А вот дальше… Изрешеченные машины со стеклами, забрызганными кровью, дымящиеся руины разрушенных домов, трупы во дворах и на улицах. И никого – лишь смутные тени кое-где мелькают. Тени таких же перепуганных беглецов, скрывающихся ото всех.

Перед воротами пансионата стояла милицейская машина. Тоже расстреляна и тоже с заляпанными красным остатками стекол. И здесь козопас не соврал. Сразу за воротами лежал труп Томы – той самой добродушной толстухи, которой Юлька ключ оставляла. В обязанности женщины входили в том числе встречи новых постояльцев. Видимо, вышла встречать, и вот…

Юльку нашли у порога домика. Она была первым живым человеком, который не спрятался при виде Тохиной компании. Девушка стояла на коленях перед телами мужчины и женщины. Пара вышла из домика, в нее выпустили очередь – двери изрешечены, хлипкая стена тоже в рваных пробоинах.

Юлька не плакала. Просто смотрела. Молча. Не мигая. Будто степной суслик на посту у своей норки.

Олег, мгновенно оценив картину, вздохнул:

– Это ее родители. Вот же…

Подойдя к девушке, он попытался обнять ее за плечи. Наверное, хотел отвести от трупов. Она брезгливо стряхнула его ладони:

– Не тронь!

– Хорошо-хорошо! Посиди еще немного. Посиди…

Тоха, присев на крыльцо, вытянул утомленные ноги, тихо вопросил:

– Ну что? Какие идеи у кого?

Как ни странно, идеи бурлили в пустой голове Лысого:

– Нам полный пипец. Солдаты были в противогазах. Вирус, наверное, тут – типа эпидемии. Окружили всю косу и всех валят, чтобы зараза не разнеслась. Я такое в кино видел.

– В «Глубокой глотке семь»? – насмешливо уточнил Тоха.

– Да пошел ты! Ну ты сам подумай – солдаты народ косят! И при этом они все в противогазах. Усек? Это точно эпидемия.

– Ага. И телефоны не работают, и вертолеты над нами не летают. Лысый, это тебе не кино. Тут все реально. И убить могут реально. А насчет противогазов… Деду могло и померещиться. Или газ они тут пускали – травили село. Вообще какая бы эпидемия ни была – никто стрелять не будет. В крайнем случае отравят чем-нибудь или окружат со всех сторон и будут ждать, пока все не вымрут. И то вряд ли.

– Так что тогда здесь делается? – уточнил Олег.

– Я вам что, «гугл»[27], чтобы все знать?

– Тогда чего издеваешься? У Лысого хоть какая-то идея есть – ты свою идею предложи, а не над чужими издевайся.

– Не напрягайся, я не со зла. Я просто к тому, что нам сейчас надо не мозги выворачивать, думая, что здесь происходит, а быстро уносить ноги, пока самих не прихлопнули. Трупов в селе не так уж много валяется – вспомните, какие тут толпы народа обычно. Сезон ведь. Думаю я, что попрятался народ – вроде того деда с козами. А народ просто так прятаться не станет… Думаю, нам не стоит здесь оставаться.