Ангелы Эванжелины - Алеся Лис

В дорогу удалось выехать гораздо позже, чем мы собирались изначально. Солнце уже давненько взошло на небосвод, и к полудню начинает немного припекать, хотя и не сильно. Все же лето уже почти на исходе и год повернул свое колесо в сторону зимы.

Увядшая трава на обочине, склонившие головки полевые колокольчики и поднимающаяся из-под копыт дорожная пыль, осевшая толстым слоем на влажной шерсти лошадей и наших сапогах, намекают на привал. Несмотря на сдвинувшийся график, нам удалось одолеть довольно-таки приличное расстояние и, если все будет хорошо, то через несколько миль мы сгладим разницу между планом и действительностью.

Дороги Виникониии, во всяком случае, центральные и наезженные, достаточно безопасные, грабителей опасаться не приходится. Немного хуже обстоят дела с менее оживленными путями, но и там есть свои законы и наказания за их несоблюдение.

Я хоть внешне не показывала свой страх, но очень переживала, как выдержу дорогу верхом. Все оказалось намного проще и легче, тем более, когда я заупрямилась и надела мужские брюки вместо женской одежды для всадниц. Лосины для мужчин имели на внутренней стороне штанин плотные дополнительные заплатки, которые препятствовали натертостям и были достаточно удобны. Домашние повздыхали-повздыхали, но смирились. Длинную косу я тоже ухитрилась запрятать под одежду. С близкого расстояния за мальчишку я бы ну никак не сошла, а вот издалека вполне, но мне большего и не нужно. Главное, что и расспросов в таком случае поменьше. Эмерей тоже решил не особо кичиться своим положением. На нем хоть добротная и приличная одежда, но вот никак не графская.

К полуночи мы планируем добраться до храма и времени, хватает впритык, даже если сделать небольшой привал. А он необходим не только нам людям, но и лошадками. У моей Ферзи уже довольно-таки заметно темнеют от пота бока, да и Ворон графа видно по всему, порядочно устал.

Сворачиваем с пыльной утрамбованной дороги в небольшой перелесок и устраиваемся под сенью деревьев. Ферзю я сразу же принимаюсь тщательно вытирать, а потом стреноживаю и вешаю ей на морду мешок с кормом, повторяя действия Теодора, который проделывал то же самое со своим Вороном. Чуть поодаль журчит небольшой кристально-чистый ручеек с такой прохладной водой, что когда принимаешься пить, начинает ломить во лбу.

Котомку в дорогу нам собирала Мод и сейчас мне весьма любопытно, что берут из еды в походы местные жители. Не завтрак же туриста, как привычно у нас.

Мне посчастливилось несколько раз побывать в походах с ребятами из группы, ночевать в палатках на берегу огромной реки, петь песни под гитару, одолевать пешком по лесным тропам километры, кормя огромных, как лошадь комаров, и обедом на травке меня не удивишь и не засмущаешь, как и ночевкой под открытым небом. Хотя Теодор периодически подозрительно поглядывает на меня, выискивая признаки недовольства и усталости.

На свежем воздухе аппетит просыпается волчий, я с любопытством заглядываю в седельную сумку, в которой с упоением ковыряется Эмерей в поисках припасов. Умопомрачительный запах копченой ветчины, нежного сливочного сыра и свежего хлеба доносится до меня из закромов котомки и заставляет громогласно заурчать живот. Поймав мой голодный взгляд и легонько щелкнув по носу, граф принимается вынимать провизию, передавая мне упакованные в вощеную бумагу вкусняшки.

Пока я болтаю ногами сидя на высоком валуне и медленно пережевываю огромный бутерброд, коим меня снабдил мой попутчик, Теодор быстро расправляется со своей порцией, и, отряхнув крошки с колен, направляется к ближайшему раскидистому дубу.

С любопытством наблюдаю за действиями мужчины, не понимая, что он собирается делать. Между тем Эмерей, потерев ладони друг о друга, прижимает их к шершавой коре дерева и прикрывает глаза, словно входит в транс. Я даже забываю жевать и с открытым ртом смотрю на его действия. Ветер гуляет в кронах деревьев, шуршит листьями, шепчет. В этот момент мне кажется, что старый дуб о чем-то рассказывает Теодору, порой и я, словно, улавливаю обрывки слов и предложений. Такая себе цветочная фея в образе брутального мужика, внимательно внимающая гласу природы. От подобного сравнения с губ срывается тихий сдавленный смешок, который я тут же глотаю, боясь нарушить ритуал.

Сколько он так стоит, общаясь с растением, не знаю. Но за это время я успеваю доесть свой паек, напиться, вымыть руки в ручье и напоить уже остывших лошадей. И только, когда я доплетаю от нечего делать венок из полевых ромашек, на плечо мне опускается рука.

— Ну что, готова ехать дальше? — как ни в чем не бывало, интересуется мужчина.

— Я-то готова… — подозрительно взираю на попутчика. — А вот с тобой что было?

— Ничего, — пожимает плечами Эмерей и, схватив свою флягу с водой, разом ополовинивает ее содержимое.

— Ну-ну, — хмыкаю в ответ. — Оно и видно.