Ангелы Эванжелины - Алеся Лис

— Женя, — поняв, что от меня не отделаться, сдается он. — Это старая магия, которая у нас не то, чтобы запрещена, но… — делает он многозначительную паузу. — Не приветствуется. Мне она известна, думаю, догадываешься почему. Хотя даже мне приходится слегка обходить общепринятые правила…

Хмуро смотрю на него, сразу же вспомнив, как доктор Эшли уточнял у Лины, не балуется ли она запрещенными ритуалами. Интересно, какие еще секреты хранит мой благовоспитанный опекун…

— Ты только что с деревом общался? — осторожно уточняю. Вдруг он просто стоя спал… Как конь. Прислонившись к стволу…

— Ну, я б не назвал это общением, — тянет Теодор. — Скорее улавливал мыслеобразы.

— От дерева… — склоняю голову на бок.

— Угу, — хмуро кивает мужчина.

— И что же оно тебе поведало? — не сдерживаю любопытства. Все же интересно, неужели растения настолько сознательные и живые существа.

— Что нам нужно свернуть с тракта на боковую тропу, — отводит взгляд мой собеседник и допивает остаток воды из фляги.

— Почему?

— Потому что так надо, — замыкается в себе Эмерей.

Сейчас он напоминает мне того угрюмого мужчину, который забрал меня из лечебницы, а не заботливого и внимательного друга, коим он стал для меня в последнее время. Что ж, так даже лучше. Не так больно расставаться. Все же он не сахарок — и характер отвратительный, и высокомерие это, аристократическое, впитанное чуть ли не с молоком матери.

Фыркаю в ответ и иду седлать свою кобылку, пока Эмерей набирает воду в ручье. Закинуть седло с первого раза не получается, но, предприняв несколько попыток, я все же размещаю его на спине немного озадаченной Ферзи, а вот подпругу подтянуть сил не хватает. Приходится ждать графа, иначе я рискую по дороге сползти бедной животинке под брюхо.

Еще где-то с милю мы едем по главной дороге, но потом сворачиваем к реденькому леску, через который тянется узенькая ленточка нужной нам тропы. Больше вопросов я не задаю, каждый из нас обдумывает что-то свое. Порой я ловлю на себе подозрительные взгляды Эмерея, но стараюсь их не замечать. Неужели он до сих пор не верит, что я исполню обещание, или дело в чем-то другом?

Летний день тянется долго, а потом в один момент не успеваешь оглянуться и уже сумерки. Мы умудряемся сделать еще один, но более короткий привал, чтобы наскоро перекусить и размять ноги, а потом уже безостановочно двигаемся к храму. По моим подсчетам добираться туда нам еще не дольше пяти миль, как раз до полуночи должны прибыть. Почему именно так важно ровно в полночь быть на месте, не знаю, но стараюсь не отмахиваться от этой настырной мысли и даже озвучиваю ее Теодору.

К слову, граф достаточно серьезно воспринимает мое предчувствие и делает все возможное, чтоб мы успели.

Лес сменяется диким полем с увядшей желтой травой, которая в сумерках кажется серой, но ехать становится не в пример легче и быстрее. Нам еще осталось миновать небольшой лесок и выйти к открытой равнине. Именно там, на небольшой округлой площадке, расположены культовые исполины, служащие древним капищем драодов и местом силы. Под ними, если верить легендам, протекают многочисленные реки и ручейки, перенося с собой магическую энергию этого мира, создавая незримую питающую все живое сеть под “кожей” Земли.

Чем ближе мы подъезжаем к лесу, тем острее чувствую приближающуюся опасность. Еще недавно, при свете дня, деревья, казавшиеся приветливыми и манящими своей прохладной тенью, теперь откровенно пугают длинными ветвями, похожими на скрюченные руки. Редкие листья, украшающие их, кажутся жуткими личинками каких-то неизвестных огромных насекомых. А шум, таящийся в кронах, звучит предупреждением: “Так ли ты, путник, хочешь вступить под нашу гостеприимную сень?”

Ежусь, словно от холода и с опаской оглядываюсь вокруг. Теодор тоже достаточно напряжен, хотя и старается сохранять внешнее спокойствие. Тем временем шелест вокруг становится все тревожнее и тревожнее, смешиваясь со скрипом сухих стволов и веток. Ферзя настороженно прядет остренькими треугольными ушками, по ее мышцам иногда пробегает нервная дрожь. А животные-то более чувствительны к потустороннему.

— Женя, — впервые за долгое время нарушает молчание Теодор. — Запомни, что бы не случилось, скачи вперед.