Читерство в любви - Анастасия Бельская

— Я хочу домой.

Чит дернулся, будто эти слова причинили ему боль.

— Солнце…

— Домой! Или я не ясно выразилась?

Слова прозвучали, будто чужие, но я не отвела взгляд. Мне нужно было показать ему, что меня нельзя просто запереть, не считаясь с моим мнением. Я хотела домой, хотела вновь чувствовать себя в безопасности.

Даже если эта безопасность заставит меня выть от боли.

— Аглая, я отправлю тебя домой, честное слово. Но сперва мы позавтракаем и поговорим. Спокойно, как взрослые люди. Идет?

Сердце болезненно сжалось от небрежного «я отправлю». А он на Землю не вернется? Или решит провести здесь отпуск до конца?

Кивнув, я с невозмутимым видом уселась в глубокое кресло. Ни за какие богатства я не вернусь обратно в кровать, где в полуобнаженном виде сидит он!

Чит чуть покачал головой, затем подошел к столику, и придвинул его ко мне. На нем уже стоял приготовленный поднос с тостами и фруктами.

— Давай сперва перекусим, — попросил он, присаживаясь рядом прямо на пол.

— Предпочитаю решать дела до приема пищи, — упрямо произнесла, стараясь на смотреть на гладкую кожу, которую, я знала, так приятно ощущать под губами.

— Аглая, я и так абсолютно безответственно относился к твоему питанию в автосервисе. Можно хотя бы в своем доме я накормлю тебя вовремя?

От того, каким тоном были сказаны эти слова, все внутри напряглось, и потянулось навстречу Читу.

Но внешне я лишь позволила себе легко кивнуть, и неспеша приступила к еде. Пусть он хоть трижды проявляет чудеса заботы и внимательности, это не перевесит вчерашнего.

— Спасибо, — спустя десять минут произнесла я, отодвигая от себя чашку с недопитым чаем.

Заметила, что сам парень даже не прикоснулся к еде. Прежде я бы обязательно настояла, чтоб он съел что-нибудь, но сейчас не стала.

Не хочет — значит, не надо. А у меня еще осталась гордость, которую хорошенько подпитывала обида.

— Ты хотел поговорить, — напомнила, так как решила, что молчание затянулось.

— Да. Я хотел попросить прощения. То, что было вчера… Я сорвался, Аглая. Я не имел права тебя трогать, и не хотел причинять боль…

— Мне не было больно.

— Физически, наверно, нет. Но я о другом.

— И о чем же?

— О том, что произошло у ребят. То, что ты услышала, и то, как я на это отреагировал. Все вместе это выглядит как какой-то бред, сам не понимаю, что на меня нашло. Аглая, солнце мое, прости меня. Обещаю, что подобного не повторится.

Минуту я молчала, взвешивая каждое слово, что собиралась сказать. И поняла, что так будет правильно. Хоть и гораздо, гораздо сложнее чем просто простить.

— За то, что было в коридоре — я тебя прощаю, Чит. Ты поддался эмоциям, и я могу это понять. Наверно, будет правильно, если скажу, что знала и раньше о твоей вспыльчивости. Я же работала с тобой, знаю, на что ты реагируешь болезненнее всего, и вполне принимала это, как часть тебя. Поэтому, да, Чит, я тебя прощаю.

— Но ведь дело совсем не в том, что было в коридоре, — не спрашивая, процедил Чит.

— Не в том, — подтвердила, склоняя голову немного ниже, — но за это я не могу тебя простить. Точнее, ты не можешь за это просить прощения, точно также, как я не могу тебя в этом винить.

— Объясни. — Отрывисто попросил начальник, приподнимаясь с пола, и впиваясь в мое лицо взглядом.

Я постаралась, чтобы не один мускул не дрогнул на моем лице, хотя внутри все давно было напряжено, и готово лопнуть. Одно неправильное слово, и рванет.

— Я про твои чувства, Чит. Как я могу винить тебя за любовь к другой женщине? То есть… Ты же не виноват в этом, слышишь? Не мы выбираем — сердце. А к твоему сердцу у меня нет претензий.

— Ты несешь какой-то бред, Аглая.

— В чем бред? В том, что я не дотягиваю до нее? Или что не смогла вытеснить другую из твоего сердца? Ты залип, завис, Чит, еще с академии! Где мне тягаться с той, что так глубоко забралась в твою душу?!

— Ты с ума сошла?! — не выдержав, вскочил парень, и навис прямо надо мной, — кого ты сравниваешь?! Себя и ее?! И с кем собралась тягаться, дурная девчонка!? У меня есть ты, только ты, и я не собираюсь даже обдумывать всю ту херню, что ты сейчас нагородила!

Его лицо приблизилось, и губы скользнули по щеке. Горячее дыхание обожгло ухо, и в следующий момент я услышала тихий шепот:

— Ты для меня — само совершенство. Идеальная, сладкая, волшебная. Откуда ты придумала, что до кого-то не дотягиваешь?! Ты — совершенно особенная, и я постоянно, просто до боли хочу тебя.

— Ты хочешь сказать, что никогда нас не сравнивал? — срывающимся голосом произнесла я, специально дергая себя за рыжую прядь.

— Счет никогда не был не в твою пользу.

Его рука сжала голое плечо, поглаживая в острой ласке. Я откинула голову, чтобы смотреть парню в глаза.

— Ты лжешь мне.

— Разве ты не в курсе, что я ненавижу лгать?

— Тогда скажи, что этой ночью у нас ничего не было?

Чит замер, затем со свистом выдохнул, и коротко поцеловал мое плечо.

— Ты плохо спала ночью, солнце. Я слышал всхлипы, а затем ты что-то кричала… Я зашел тебя успокоить, хотел просто прилечь рядом. Но когда ты прижалась ко мне, так доверчиво и сладко, я не сдержался. Кажется, я говорил, что для меня ты — само совершенство? Во всем, Аглая.

Еще один поцелуй — на этот раз дольше и нежнее. Моя кожа заныла, требуя большего, но я мысленно дала себе оплеуху. Держаться, и не давать делать из себя тряпку. Хотя его слова достигали цели, с этим не поспоришь.

— Это ничего не меняет, Чит. Ты по-прежнему влюблен в другую, хоть и говоришь, что отпустил ее. А я не собираюсь быть на втором месте, даже в твоих мыслях. Поэтому, прошу — отправь меня домой.