Ворриор и Пиас. Гнев богов - Стелла Так

– Звучит божественно.

– Я тоже так считаю.

– Жаль, что мы и так уже в самом адском аду ада, – грустно сказала я.

– Я подам жалобу, – прошептал Пиас.

Он провел руками по моим щекам, спускаясь вниз по шее. Его большие пальцы мягко коснулись моих сосков, и они тут же затвердели. Пиас закрыл глаза, вдыхая мое нарастающее желание, и оставил руки на груди, продолжая нежно исследовать мои округлости. Я выгнулась навстречу прикосновению и с каждым ловким движением его пальцев все больше возбуждалась. Магия горела на коже, окутывая нас обоих, пока молнии Пиаса ласкали остальное мое тело. Я чувствовала их покалывания на шее, словно поцелуи. Его пальцы, поглаживая, спустились к моим бедрам и, наконец, остановились между ног. Желание возрастало, а самая интимная часть пульсировала в такт с сердцем.

– Можно мне быть с тобой сегодня ночью? – спросил он.

Его глаза были двумя серебряными зеркалами, в которых я могла видеть свое отражение. Там отражались две Ворриор, охваченные сияющей магией, которые смотрели на него с полным желания взглядом и опухшими губами. Короткие волосы обрамляли лицо, словно какой-то священный камень.

– Позволь владеть хотя бы твоим телом, чтобы хоть что-то было моим. А не его. Никогда!

– Никогда! – тихо пообещала я, опустив свои губы на его. Голодно, требовательно и отчаянно.

Я прижала язык к его губам, которые он со стоном раскрыл, исследовала и чувствовала его вкус. Мое дыхание было горячим, а его – ледяным, и я обхватила руками Пиаса за шею, вонзила ногти в плоть и оставила на нем свой след, пока его руки срывали с меня рубашку. Холодный воздух прошелся по груди, которая пульсировала так же болезненно, как и пах. Между ног стало влажно, когда Пиас схватил меня, перевернул и уложил на спину. Одной рукой он скользил по позвоночнику, а другой ласкал бедра, прежде чем обернуть мои ноги вокруг своей талии. Он твердо прижался к моей промежности, заставляя нас обоих задыхаться. Магия бушевала вокруг бесшумной бурей, и я почти ждала, что мы снова разрушим половину здания, но эта любовная игра отличалась от предыдущих. В этот раз наши поцелуи были поцелуями людей, которые хотели быть рядом: нежными и искренними.

Я погладила мускулистые плечи Пиаса, почувствовав, как напрягаются мышцы, когда он целует меня, спускаясь от моей выгнутой шеи к декольте. Когда его язык сомкнулся вокруг левого соска, я выгнула спину. Это чувство стимулировало все тело, высвобождая огонь и пот из всех пор.

Вторую руку Пиас переместил с моей спины к другой груди, заставив извиваться под ним и тереться о его достоинство.

Мы дрожали под волной наших эмоций. Его запах окутал меня, и руки Пиаса растворились в потоке удовольствия, которое тянуло меня вниз. Когда он одним легким движением снял мои штаны, а затем и сам сбросил с себя одежду, я смогла наблюдать, как напряжены его мышцы и как, словно отполированный мрамор, светится его кожа.

– Я люблю тебя, Ворриор, – прошептал он мне на ухо. – Знаю: моя душа любит тебя. Где бы она ни была.

– Я тоже тебя люблю.

Его пальцы скользнули вниз, к центру моего вожделения, и, когда он ввел их, мой мир утонул в море мерцающих цветов со вкусом озона. Он дразнил мою плоть, прежде чем его горячее пульсирующее достоинство сменило ласки. Я обернула ноги вокруг мужских бедер, притянула Пиаса к себе и направляла его, пока он проникал в меня прицельными толчками. Наши стоны громко разносились по комнате и, возможно, даже по всему Тартару. Его бедра дрогнули. Он был так глубоко во мне, что я чувствовала пульсацию даже в животе. Пиас жадно целовал меня от подбородка до губ, в которые затем впился поцелуем, прежде чем начать медленно двигаться.

Каждый толчок был пропитан любовью к моему телу, а затем мы нашли ритм, старый, как само время. Слова срывались с моих губ: это были случайные обрывки, которые могли значить все и ничего одновременно. Как только Пиас отстранился, то оставил пустоту внутри, которая перестала отзываться болью лишь когда он снова утонул во мне. Напряжение в животе стало невыносимым, и я прикусила губы, почувствовав божественную кровь на языке. На глаза навернулись слезы и стали стекать по вискам. Пиас оперся на одну руку, пока второй гладил меня по животу, спускаясь к точке моего желания, и когда начал дополнительно стимулировать ее, я взорвалась.

Закричала. Громко и хрипло, пока одна волна удовольствия за другой накрывали меня. Живот сжался и расслабился, а Пиас со стоном стиснул зубы, и из его горла вырвался глубокий животный рык. Я так тяжело дышала, что только сейчас заметила, как все перед моими глазами расплывается.

– Ворриор! – выдохнул Пиас.

Тепло покинуло меня, и я не успела даже схватить его за руку, как вдруг проснулась.