Мой хозяин дракон - Оливия Штерн

Вокруг была кромешная темень, такая, от которой резко тошнит, потому что взгляд судорожно ищет хотя бы отблеск света – и не находит.

Где я? Что случилось?

Я облизнула губы и почему-то ощутила на языке кровь. Последнее, что припомнила, – я медленно иду сквозь мрак, выставив вперед свободную руку… А в другой – факел, который шипит и искрит. Кто-то ударил меня по голове, и, кажется, я упала…

«Сдохни, тварь!» – голос Ташки.

Она напала на меня в кладовой и… А что дальше? Где я, наконец?

Я хотела позвать на помощь, но язык плохо слушался, и вместо крика из горла вырвалось лишь жалкое «ы-ы-ы». Я ощупала поверхность под собой и выяснила, что лежу где-то на куче битого камня, осколки больно впиваются в спину. И эта ужасная темнота вокруг. И сырой, затхлый воздух. Такое чувство, что меня просто… выбросили куда-то. Или… замуровали?!

От мысли о том, что, возможно, Ташка затащила мое безвольное тело в одно из бесчисленных ответвлений подвалов и заложила выход камнями, тело скрутило резкой судорогой, и еще несколько минут я пыталась отдышаться. Отголоски боли гуляли по мышцам, я заскулила, моля Господа избавить меня от этого… А потом пришло понимание: хорошо, что я чувствую боль, потому что чувствую свое тело. Это значило, что у меня не сломана спина, не свернута шея, что я смогу подняться на ноги. Что будет потом, когда у меня это получится, я не знала. Но горько усмехнулась: уже не первый раз я оказываюсь в столь плачевном состоянии, что валяюсь поломанной игрушкой. Сперва – восстановление дракона. Потом еще раз. И вот, теперь – пожалуйста, Ташка все-таки до меня добралась. Странно было это осознавать, мне бы и в голову не пришло покушаться на женщину, к которой ушел любовник. А Таша почему-то решила, что, если от меня избавится, то Арктур к ней вернется. Глупая. Я не знала, что он чувствовал ко мне, но была уверена, что к Таше он не чувствовал ровным счетом ничего. Как ни неприятно звучит, она была женщиной, чтобы скрасить ночь, а я… Варги! Я могла быть уверена только в том, что дракон видит во мне свою пару.

Подумала так и тут же себя оборвала: не самое подходящее время – размышлять о подобных глупостях. Надо было что-то предпринимать, потому что я по-прежнему не имела понятия, где очутилась и есть ли способ отсюда выбраться.

Изо всех сил борясь с подкатывающей истерикой, я попыталась дышать глубоко и редко, задерживая дыхание. Подняла руки и пощупала голову. Так и есть! Волосы на затылке слиплись, пальцы размазывали что-то теплое.

– Так, Кора, очень хорошо, – прошептала я в темноту, – а теперь ты медленно, осторожненько сядешь и попытаешься понять, где находишься.

Голова болела. Спина болела. Ноги… Такое впечатление, что меня в самом деле куда-то сбросили, куда-то вниз, в бесконечные лабиринты под замком. Возможно, сюда можно было попасть через лаз в кладовой, вряд ли Ташка тащила меня через ползамка.

Я сперва перевернулась на бок, затем села, еще раз ощупала место вокруг себя. Камни, острые, битые камни – и ничего более.

– Эй, – позвала я слабо, даже не надеясь, что кто-то ответит.

Услышала лишь слабенькое эхо, которое частично подтверждало мою догадку: я где-то в подземельях, меня выбросили умирать здесь. Вряд ли Арктур учует меня сквозь каменную толщу.

Тогда я сказала себе:

– Вставай, хватит лежать.

От окружавшего меня мрака было душно. Воздуха определенно не хватало, сердце забилось птицей в силках. Пришлось еще посидеть и подышать спокойно, а чтобы не бояться, я решила думать о чем-нибудь приятном. Да хотя бы о помолвочном кольце, которое подарил Арктур. Попыталась нащупать его в надежде, что прикосновение к холодному камню немного утешит, – и вдруг поняла, что кольцо исчезло. Либо свалилось с пальца, когда я падала, либо кто-то его снял. Впрочем, Ташка запросто могла присвоить перстень. Раз уж она Арктура считала своим, то что уж говорить о кольце?

Я размышляла дальше. Надо было как-то подняться, но – рискованно. А вдруг здесь ямы и я рухну в пропасть? Лучшим способом будет ползти… Куда ползти – пока непонятно, но я что-нибудь придумаю. А чтобы передвигаться столь оригинальным способом, длинная юбка не нужна.

План действий был составлен, и я, кряхтя и охая от пульсирующей боли в голове – да и во всем теле – взялась за его реализацию.

Даже не знаю, сколько времени у меня ушло на то, чтобы стянуть платье и остаться в нижнем белье и чулках. Теперь, в длинных, по колено, панталонах, передвигаться было куда проще. В подземелье, конечно, было холодно, но я утешила себя тем, что умру от жажды быстрее, чем от простуды.

Вспоминая рассказы отца, я послюнила палец, вытянула руку перед собой, и – о чудо! – оказывается, здесь был сквозняк. А раз сквозняк, то, значит, где-то там мог быть выход.

И я поползла вперед. Глотая слезы, кусая губы и заставляя непослушное тело двигаться. Я ползла, а сама обзывала себя дурой. Почему я так безоглядно верю людям? Почему, даже узнав их с плохой стороны, продолжаю считать их хорошими, честными? Уже пора бы расстаться с иллюзиями девочки из хорошей семьи. Не было вокруг хороших людей, не было! Каждый просто думал только о себе и о собственной выгоде.

Порой мне казалось, что время замерло, свернулось вокруг меня змеей, а я барахтаюсь в темноте, ползаю по кругу. Может, так и было. Жутко болела голова и глаза, да и все тело. Несколько раз я как будто ныряла в совершенное безвременье, потом возвращалась и понимала, что лежу, уткнувшись лицом в каменное крошево. Поднималась, проверяла направление и снова ползла в сторону, где ощущался сквозняк. Позже захотелось пить, язык во рту сделался похож на терку, и вот тут я окончательно испугалась. До этого казалось, что продержусь дольше, но вот так… Сколько может человек без воды? Как долго я уже здесь? Я расплакалась от боли и бессилия. Наверное, надо было просто лечь и ждать, когда силы окончательно покинут. К тому же никто меня не ищет… наверное. Застонав, я легла и закрыла глаза. Интересно, Арктур заметил мою пропажу? А если заметил, то… что? Как он меня разыщет? Дождусь ли его помощи?