Око волка - Михаил Кузнецов

– Увезете этого олуха к себе? – голос Царева словно выстрелил в тишине.

– Вам он здесь без надобности, – ответил Джон устало. Он словно провалился в глубокое кресло.

Царев только вздохнул.

– И все? Никаких возражений? – прищурился на него Дураков.

– Да делайте, что хотите. Мне теперь по боку.

– У нас лучше устроены суды над таким как он, – пробормотал Джон. – И резервации имеются. У вас тут нет условий…

– Да брось, не в этом дело, – оборвал его Дураков и разлил водку. – У нас этот волк не выживет. Забьют в камере, пока будем решать, что с ним делать. Волков здесь вывели лет пятьсот назад, не меньше. Он здесь никому не нужен, и вы это знаете.

Эд принял от Дуракова рюмку, понюхал. Резкий водочный запах приятно общипал ноздри. Порой все же удается побыть человеком, хоть на чуть-чуть забыв о крутом нраве того, кто сидит впотьмах сознания. Он залпом осушил рюмку, чуть сморщился и потянул дрогнувшую руку за тостом с черной икрой.

– Наши медведи так этим кичатся, – сказал Царев, подхватив на вилку кусочек соленой селедки. – Что повыгоняли волчьи стаи от Днепра до Урала. – Он с удовольствием положил селедку в рот. – Но стоит напомнить им о волках сибирских, как их суровые клыкастые морды делаются ну прямо угнетенными. Отчасти потому и хочу перевода за Урал. Как я слышал, в Красноярском Отделении служат белые волки.

– Брешут, – отозвался Джон, разглядывая рюмку. – Белые волки – культисты. Им нет дела до наших проблем.

– Это у вас, в ваших Канадах и Алясках нет дела. А у нас могут и служить.

– Ты плохо знаешь культуру оборотней, – Джон поставил рюмку на стол. – Белые волки служат только духам, которым поклоняются. За Уралом есть только дети Амарока.

– Это какие-то сектанты? – спросил Эд.

– Тотемопоклонники. Восхваляют духов Волка и Луны, почитают их как высших сущностей. Это они когда-то давно накостыляли вашим медведям. И накостыляют снова, если к ним кто сунется.

Царев только усмехнулся и разлил водку. Эдвард взял свою рюмку, но пить не стал, а задумчиво посмотрел на карту России. Подумать только, есть целые стаи волков, поклоняющихся Луне…

– Пять месяцев и четыре трупа, – пробормотал он, смотря на огромное пятно посреди страны, выделенное желтым цветом.

– Что ты сказал?

Эд опустил глаза на насторожившегося Джона:

– Прошло пять месяцев, а наш дикарь убил четверых, а это значит…

– Он пропустил Луну, – закончил Джон.

Теперь напряглись все в келье.

– Что это должно значить? – спросил Дураков.

– Когда мы сидели здесь перед арестом, я рассказывал, что дикий волк под Луной начинает сначала беситься, а потом охотиться. – Эд задумался. – В полнолуние дикарь не может совладать с инстинктами и не убить. А этот не убил. Он не мог просто так остановиться посреди своего обращения.

– Значит, что он напал, но не смог убить в свою третью Луну, – подытожил Джон. – Напоролся на кого-то сильнее себя.

– Четыре жертвы растерзанные на куски, Джон, – Эд смотрел прямо на наставника. – Дикие волки уже на третьей Луне начинают охотиться. Значит…

– Последние две жертвы разорвал не наш дикарь. Помнишь, он рассказывал, что на него во сне напали? Он покусал кого-то в Москве, а этот кто-то отбился.

– Это что же, в Москве второй оборотень, что ли? – Царев пристально посмотрел на Джона.

– Да, и последние двое – его жертвы, а не этого дикаря. Значит, где-то есть еще два трупа, которых задрал уже этот мажор.

– Или, дикарь сам справился с Луной и никого не убил, – мотнул головой Эд.

Джон пытливо смотрел на него несколько мгновений.

– Или так. Но с этим разберемся потом. Сейчас надо вернуться к Попову и рассказать обо всем. – Он встал.

– А что с вашим волчонком? – спросил Дураков.

– Заприте в одиночной камере. Позже заберем.

– Бог в помощь, мужики, – прошептал детективам Царев, когда те уже вышли из кельи.

После темных и тихих чертогов Дуракова, залитая солнечным светом улица ослепляла не хуже прожектора в глаза.

– Бони, Барфи, – позвал Джон, протирая веки.

Но мариды не появились. Эд обернулся кругом – никого. Джон позвал второй раз, но лишь молчание.

– Может, здесь им тоже нельзя находиться? – предположил Эд.

– Нет, они не являются сознательно. Видимо, мы подобрались к чему-то очень крупному, и их вмешательство только все испортит. Надо попасть в Москву.

– Аэропорт?

– Скорее всего, на сегодня уже нет билетов. На поезд.

Эд кивнул и последовал за наставником.

Ливень делал ночь непроницаемой для обычного взгляда, укутывал плотно выстроенные дома, и даже краскам неона не удавалось проредить ее. Здание Московского Управления хмурилось, превратившись из приятного рыжеватого блока в грозный готичный замок. Волки вошли в полутемный холл, освещаемый лишь одинокой лампой со стола охраны. За столом мирно, откинув голову, дремал щуплый колдун. Однако это было так же лживо, как и свет неона на улице. Колдун иногда всхрапывал, но правой рукой, что покоилась на столе, перебирал костяные четки. Охрана бодрствовала.

Волки прошли по темному и пустому зданию, не встретив даже намека на кого-то еще. Третий час ночи погрузил Управление в забвение. Они поднимались по широкой лестнице, не доверившись лифтам. На детективов давило чувство опасности, они чуяли нарастающую чужую тревогу. Словно само здание с каждым их шагом нервничало все больше. Восьмой этаж, изрезанный сетью офисных перегородок, напоминал лабиринт Дедала, и дух, что витал над ним, напоминал вонь Минотавра. Не хватало Лишь раскатистого рева безжалостного зверя.

Они приехали в Москву в двенадцатом часу ночи, и сразу направились на квартиру второго заместителя Попова. Крутящий голову дурман Москвы чуть разошелся под ливнем, но Эд все равно чувствовал, что в нем что-то изменилось. К мертвечине вампиров, бессильной злобе медвежьих кланов, к неповторимому аромату древних мифов примешался ужас. Тихий и тщательно скрываемый. Пока волки добирались до квартиры Попова, несколько раз им встретились молодые мертвецы. Кровососики испугано шарахались от детективов, растворяясь в темноте при первом виде. Попался им и заблудший ночью миф – леший, высокий, тощий, двигавшийся словно богомол. Джон махнул ему рукой в знак приветствия, но миф поспешил скрыться. Только на ступенях перед дверью квартиры второго заместителя, Эдвард понял, что ужасом были они, два непрошенных гостя. Настолько же чужие в этой стране, как и все мифы на Западе.

– Его уже давно нет, – ответила на вопрос Джона красивая и спокойная женщина, открывшая дверь – жена Попова, Алёна. – Он несколько месяцев не появлялся дома, запретил мне выходить из квартиры с наступление темноты. Говорил, сейчас в Москве опасно, объявился новый и страшный зверь. Сказал, этот зверь скоро нападет, и боится, что его жертвами станут мифы. Джон, – она взяла наставника за руку, подняла на него глаза. – Я боюсь, он в опасности. Боюсь, что он сам все эти месяцы охотился за зверем. Ты видел его? Все в порядке?