Неглавная героиня - Рина Ских

Например, напугала лиса почти до обморока. Нет, не нарочно. Просто меня задолбало задыхаться в балаклаве каждый раз, когда я спускаюсь к ним с Козявкиным в погреб. Я подумала-подумала и надела модифицированный пузырь себе на голову. Модифицированный — это снаружи зеркальный, изнутри прозрачный, как зеркала в допросных для шпионов из старого кино, с отверстиями для циркуляции воздуха.

Видок получился прикольный — снизу девочка, сверху космонавт. Или водолаз. Или инопланетянин. Главное, дышать и говорить совершенно не мешает, и вообще.

Я так обрадовалась, что не подумала — неплохо бы об обновках пленника как-то заранее предупредить. Спустилась, а они с Козявкиным дрыхнут, ну я без задней мысли и наклонилась потрясти Сан Линя за плечо: просыпайся, мол, еда пришла.

Он проснулся и как заорет!

Аж тигродракон подлетел с диким воплем и огнем из двух основных отверстий организма, подпалил подушку, на которой спал, и немного «мамочку», дремавшего рядом. В жизни не видела, чтобы дети так пукали… даже с перепугу.

Хотя я сама от его вопля шарахнулась и села на пол.

— Рехнулся, что ли? Ты чего орешь?

— Это т-ты?! — Бедный лис аж заикаться начал. М-да. Кажется, надо побыстрее выпускать на волю, а то вместо генерала зла у меня тут пациент дурдома образуется… Тигродраконыш в унисон жалобно заскулил, соскочив с кровати.

— А ты кого-то другого ждал? — Моя невозмутимость вернулась ко мне сразу, будто это и не я шарахнулась от вопля дурного лиса.

— Что у тебя на голове?!

— Скафандр. Маскировка. Ты не отвлекайся, ты посмотри лучше, что с Козя… с ребенком! Кажется, он себе попу обжег. Сейчас принесу мазь.

Как-то вообще не задумывалась раньше, зачем тигродраконам чешуя на заднице, учитывая, что на лапах, морде и частично туловище у них все же мех. В мирное время мягкий, в опасное же шерстинки плотно прилегали к телу одна к одной, образуя крепкий панцирь. Но у малышей, похоже, все ограничивается лишь пушком, похожим на кошачий. И на заднице он тоже был, судя по тому, как нестерпимо завоняло паленой шерстью и с какой тоской Козявкин пытался осмотреть свой облысевший зад. Именно ожогов так сразу и не видно, но кожа все же ощутимо покраснела, помазать будет нелишним.

Сан Линь, прикрывший ладонями самое дорогое при первых признаках опасности, перевел на эту самую огнезадую опасность ошалелый взгляд.

— Больше ты со мной не спишь, понял? Еще не хватало вот так во сне превратиться в головешку оттого, что у тебя начнутся газики, колики или что там еще, — строго сказал он малышу, но вопреки своим словам подхватил его на руки и осторожно поставил рядом с собой на постель, осматривая пострадавший филей и успокаивающе поглаживая между ушей.

— У тебя тоже ожог? — нахмурилась я, только сейчас рассмотрев вздувающиеся волдыри на плече парня.

— Плечо не так страшно, как… — Его взгляд перетек на «самое дорогое», которое он до этого прикрывал. Фыркнув, лис взглянул уже на меня. — Спрашивать, в какой местности используют такое маскировочное заклинание, думаю, тоже не стоит, да? Или очередное твое «гениальное» изобретение?

Причем постарался голосом указать, что думает по поводу моих разработок, возвращаясь к своей привычной язвительной манере.

— Все памперс мне простить не можешь? — отреагировала я в тон, копаясь на полке, куда, точно помню, положила ранозаживляющий бальзам. Несмотря на ситуацию и пострадавшего малыша, на губах невольно расплылась улыбка.

После памятного разговора о мести наши отношения стали не то чтобы натянутыми, скорее, перешли в разряд нейтральных, когда реплики лишь по делу, ответы односложные и никаких попыток пошутить, спросить о чем-то отвлеченном или каким другим способом разрядить обстановку. Я не собиралась забирать свои слова обратно, как и делать вид, что ничего не говорила, и уж тем более в мои планы не входило вновь ковырять раз потревоженную рану. Что хотела — сказала, заставить изменить решение все равно не вправе, к тому же завтра-послезавтра надо будет его уже выводить за пределы академии. А какие у меня собственные мысли по поводу того, что я могу сделать с его местью, пока лучше умолчу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Кстати, что по поводу одежды? Я так и буду светить голым задом? Конечно, первое место по бесстыдству — это лестно, но,

как выяснилось, травмоопасно.

— Раньше тебя ничего не смущало, — фыркнула я и принялась первым делом обрабатывать сердито сопящего тигродраконыша. При ближайшем рассмотрении убедилась, что пострадала только гордость, шерсть как раз и защитила от ожогов. Так что, мазнув полысевшую попу пару раз на всякий случай, принялась смазывать рану лиса.

— Раньше возле моего самого дорогого огнедышащие младенцы с когтями не прыгали, — резонно заметил Сан Линь. — И вообще, ты скупой муж, должен тебя пристыдить. Даже наложниц обычно одевают, пусть не в шелка, а у тебя, можно сказать, жена с ребенком и до сих пор голая.

— Вообще, одежду еще заслужить надо, — съязвила я и даже скорчила рожицу, жаль, он ее не увидел. Но на самом деле о шмотках для одного наглеца я уже думала. И сегодня, возвращаясь с занятий, как раз удачно увидела висевшую на веревке постиранную одежду моего одногруппника. Пока никто не заметил, схватила несколько ближайших предметов, не разбирая где что, и притащила домой. Потом возмещу мужику украденное исподнее. Положу на порожек несколько монет, думаю, он обрадуется, заплачу за полотно как за шелк. Я бы не стала заморачиваться, поделилась бы своим, но даже на худую лисью задницу мои нижние штанишки не налезут — половой диморфизм, понимаешь. Проще говоря, женщины тут мелкие.

— О, жестокий господин! — трагически взвыл паршивый комедиант, снова чуть было не напугав ребенка. Тот выпустил коготки и мяукнул с огоньком, так что его «мамочка» тут же сбавил тон до не менее трагического шепота: — Я родил тебе ребенка и занимаюсь его воспитанием, этого уже мало?!

— Не, ну это совсем наглость! Ребенка, вообще-то, принесла я! — не выдержав, выдала, уперев руки в боки. Ну серьезно, зря я там жизнью рисковала, последние нервы тратила, седые волоски зарабатывала?!

— Откуда, кстати, принесла? — тут же навострил уши лис. Ну конечно, кто бы сомневался, что упустит возможность добавить в копилку сведений обо мне еще одно.

— Откуда бы ни принесла, там больше нет, — моментально отмазалась я. — Корми дитя, мамочка, сейчас штаны обеспечу.