Тень-на-свету - Анна Платунова

– Ты говорила, что я вкуснее вина? – хитро вывернулся он. – Так что продолжим дегустацию.

Налил себе вина, но и Аленке плеснул на донышко, сдвинул оба бокала.

– За нас.

Потом смотрели телевизор: Геор впервые за долгое время вспомнил, что он у него есть. Сотни каналов сбивали с толку, Геор щелкал пультом, но они никак не могли выбрать что-то одно.

– Комедию? – спрашивал он, и оба честно пытались вникнуть в хитросплетения сюжета, пока Аленка не махала рукой: давай что-то другое.

В итоге Геор завис на передаче «Между молотом и наковальней», заинтересовавшись изготовлением мечей и ножей. Эх, надо было податься в мастера-оружейники! Может, еще не поздно? Аленка прикорнула, устроив голову у него на коленях, а он гладил и перебирал пушистые пряди.

– Хочешь, переключим? – спохватился он.

– Нет, нет, мне хорошо… так…

Он задремал, облокотившись на стену. Когда открыл глаза, передача на канале уже закончилась, и теперь шла какая-то муть про кладоискателей. Часы в углу экрана показывали начало первого ночи.

Один день жизни, новой невозможной жизни, прошел. «Что же дальше? Что потом? Это не может продолжаться вечно…» – взметнулись мысли, но Геор разозлился на себя и прогнал их прочь. Они просто проживут следующий день, и еще один, а потом еще… Охотник нащупал и тихонько сжал хрупкое запястье. Никому тебя не отдам!

Аленка от прикосновения пошевелилась, потянулась и хотела было встать, чтобы уйти на кресло, но Геор удержал ее, укутывая в объятия.

– Останься со мной.

– Останусь, – прошептала она.

Геор услышал сквозь дрему, как она вздохнула, тут же очнулся, нашел губами ее губы.

– Что ты? Что? Тебе грустно?

Было темно, и Геор не видел выражения глаз Алены. Она ответила совсем тихо, так что он скорее догадался, чем услышал:

– Наверное, надо тебе знать… Я кое-что вспомнила… Когда я бежала от своего убийцы… Когда была еще жива… Он догнал меня, Геор, и… Я упала на траву…

Алена не смогла договорить, но все и так было понятно. Геора скрутило волной ярости, попадись ему сейчас убийца – разорвал бы голыми руками и заставил бы жрать собственную печенку.

– Все хорошо, – успокоил он Алену, потому что она замерла, почувствовав, как напряглись его мышцы. – Тебя никто больше не обидит.

Охотник уснул, обнимая баньши, вдыхая запах леса и дождя. Теперь для него она всегда пахла дождем…

Потом наступил следующий день. И было утро, когда они ласкали друг друга. И запах какао на кухне. Потом они дурачились – танцевали на постели, включив музыкальный канал, а когда устали, Геор устроил голову на коленях Алены, и она вслух читала ему книгу.

– Лучше любого фильма, – улыбнулся он, засыпая.

Позже Алена со смехом спрашивала: «Почему лучше? Потому что спать не мешает?»

Вечером выбрались прогуляться. Весь день шел дождь, пахло землей, асфальтом и мокрой травой. Геора пронзила дрожь, и он покрепче прижал к себе хрупкую Аленку, будто испугался, что она растает.

– Я смогу потом гулять одна? – спросила она. – Ты ведь не всегда будешь рядом.

Этот вопрос действительно волновал ее – Алена даже остановилась, взяла Геора за руку и подняла глаза.

– Решим позже. Зачем сейчас об этом говорить? На работу мне только послезавтра. Да и зачем тебе на улицу? Я всегда принесу все, что нужно…

Алена понурившись побрела вперед, но Геор догнал, схватил в охапку, подул на макушку.

– Не грусти, одуванчик…

– Что еще за одуванчик? – удивилась она.

– Ты такая же пушистая.

И еще один счастливый день подошел к концу. Рана на плече почти затянулась благодаря измененному трансмутацией метаболизму и зельям мастеров-алхимиков. Проклятие тоже почти не давало о себе знать: Алена не позволяла ему разрастаться, чистила ауру.

Правда, коварное проклятие исподтишка подкидывало мелкие неприятности. Один раз Геор поскользнулся на оставленной кем-то обертке от шоколадки и грохнулся на бордюр. Чуть правее – и расшиб бы голову. В другой раз в душевой кабинке внезапно хлынул кипяток, а дверь заклинило, но Геор вынес ее и не успел сильно обвариться. Аленка потом мазала его сметаной, пока он, смеясь, не отобрал баночку.

– Моя очередь!

Она хохотала, увертывалась, но в конце концов оказалась загнана в угол.

– Попалась! – удовлетворенно сказал охотник, чувствуя, как покалывает мышцы от азарта и желания, намазал Аленке сметаной губы и облизал их.

– А что потом? – тихонько спросила баньши, когда они, разомлевшие, лежали в объятиях друг друга. – Ведь так не будет всегда… Если кто-то узнает, что ты меня прячешь…

– Никто не узнает! – отрезал Геор.

Поднялся и ушел в душ. Он злился на себя за то, что, как страус, прятал голову в песок. И хотя установка «Надо просто прожить еще один день» работала, Геор понимал, что их маленький рай слишком уязвим и непрочен…

«Больше никто не причинит ей вреда!» – упрямо думал охотник.

Разве мог он представить, что этим кем-то может стать он сам…