Воровка с того света - Анна Одувалова

Солнце и затмение нашла значительно быстрее и не поверила своему счастью, когда они полыхнули белым светом и створки врат бесшумно разъехались в стороны, пропуская меня внутрь. Заходить было страшно, но я уверенно сделала шаг внутрь Шам-Тяра. Туда, где не ступала нога человека уже очень много лет.Гулкое эхо шагов раздалось по огромному пустому помещению. Едва за мной закрылись дверь, как Шам-Тяр озарил свет. Я так не поняла его источник. Просто в один момент, будто за огромными, витражными окнами наступил день. Разноцветные блики от стекол упали на пол.

На мраморных плитах лежал толстый слой пыли, а фрески на стенах раскрошились от времени, утратив яркость красок. Тут было безжизненно, но я не спешила делать шаг вперед. Огромный зал поражал своим величием. Он был построен словно для великанов или драконов. Потолок поддерживали массивные колонны, и если задрать голову, она начинала кружиться. Свод потолка был где-то невообразимо высоко.

Я замерла и прежде, чем двинуться дальше постаралась досконально изучить все, что меня окружало. Под толстым слоем пыли на полу угадывался рисунок. Плиты черные и белые были выложены, на первый взгляд, хаотично, но если примериться, то белые образовывали, петляющую через весь зал дорожку.

Пытаясь подтвердить догадку, я обернулась и поискала вокруг себя хоть что-то. Не нашла ничего и вынула из заплечного рюкзака одну из бутылок, в которой была вода. Воду я выпила, пока поднималась сюда, оставив на обратный путь вторую бутылку, а вот тару выбрасывать не стала. Мне показалось неправильным швыряться ей вниз. Так и прибить кого-нибудь ненароком можно.

Сейчас же бутылка пригодилась. Я осторожно взяла ее и кинула на ближайшую черную плитку. Бутылка совершенно бесшумно пролетела вниз, словно я ее бросила с прозрачной лестницы сквозь облака, а не на мраморный пол.

Только после этого я заметила, что стою сама на двух белых плитах у входа. Если бы я сделала чуть более широкий шаг с самого начала, то полетела бы на землю. Алекс и Габриэль были правы — Шам-Тяр таил в себе много опасностей, сейчас осталось понять, верна ли моя загадка, все ли белые плиты безопасны или на них меня тоже ожидают сюрпризы.

Я задержала дыхание и осторожно вынесла вперед ногу, трогая носком белую плиту. Она была обычной мраморной, твердой. Не почувствовав под ступней пустоты, я осторожно перенесла вес и сделала робкий шаг. Остановилась, перевела дух, и потом шагнула снова. Плиточка за плиткой, преодолевая расстояние, отделяющая меня от дверей на противоположной стороне зала.

Я уже почти расслабилась, когда услышала подозрительный нарастающий гул. Только тренировки с Алексом, которые мы проводили с повязкой на глазах, заставили меня сориентироваться и резко отклониться назад. Если бы я не петляла как заяц по белым плитам, я бы оперлась на руку, согнув ноги в коленях, но под рукой была черная плитка. Я это знала, поэтому просто отклонилась, практически падая на колени и отклоняясь назад. Там, где я только что стояла, со свистом пролетело металлическое кольцо с лезвиями. Если бы я не успела увернуть, то оказалась бы разрублена пополам. Это заставило меня по-новому оценить путь, оставшийся до двери. Я представление не имела, какие сюрпризы меня на нем ожидают, поэтому заранее впала в панику. Дорога из белых, на первый взгляд безопасных плиток, казалась бесконечно длинной.Чем дальше я отходила от дверей, тем более коварными становились ловушки, которые поджидали меня на белых плитка, и сами плитки петляли. Пару раз приходилось совершать еще те акробатические пируэты, чтобы перепрыгнуть с одного островка мнимой безопасности на другой. Я добралась до выхода из зала, запыхавшаяся, и устало воткнулась в стену, пытаясь отдышаться. Стена была самая обычная, каменная без намека на дверь. Причем я готова была поклясться, что когда совершала последний рывок, отчетливо видела дверь. Я до нее и пыталась добраться! От отчаяния хотелось разрыдаться.

— Да вы что, издеваетесь? — простонала в пустоту и прикрыла глаза. Я не ожидала услышать ответа, но промолчать было выше моих сил.

Я присела на пол, понимая, что устала так, что готова просто сдаться. Я не могу и не хочу искать эту проклятую жемчужину, и мне адски жаль, что я зашла настолько далеко и путь назад пугает не меньше, чем движение вперед. С одной лишь поправкой, как вернуться я хотя бы примерно представляю, а вот куда двигаться дальше не имею не малейшего понятия. Наверное, я сдалась. Есть некий предел, за которым опускаются руки. Я не хотела и дальше бороться за мечту Габриэля.

Я одна в чужом мире, в сотнях метрах над землей, выполняю чужое, совершенно не имеющее значения для меня желание. Мне вообще не нужна эта жемчужина. Не знаю, что могло бы произойти в моей жизни, чтобы я рискнула ее добыть для себя.

Я прикрыла глаза, чуть повернула голову в сторону и тут же наткнулась взглядом на приоткрытую дверь. Она была справа от меня. И я не понимала, как могла ее не заметить. Она только что появилась? Я смотрела не туда? Что вообще произошло? Этот чертов небесный храм жил своей жизнью и явно издевался надо мной!

Я взглянула на петляющую дорожку из белых плиток, над которой периодически пролетали копья, кинжалы и металлические круги с ножами и гостеприимно открытую дверь, ведущую я длинный, пустой коридор и поняла, выбор очевиден. Я поднялась и продолжила путь.

Причем вставала я с мыслью, что поверну назад, это было самым разумным, но почему-то на одном упрямстве двинулась дальше. Коридор был темным, пустым и, на первый взгляд, безопасным. Едва я оказалась внутри него, как дверь за моей спиной исчезла. С другой стороны коридор заканчивался тупиком. На стенах, сложенных из серого, необработанного кирпича мерцали странные неяркие светильники прямоугольной формы. Ни окон, ни дверей ничего. Просто каменный мешок. К счастью, и огня, ножей и прочих радостей не было.

Впрочем, как оказалось, я зря выдохнула с облегчением. На первый взгляд, отсюда не было выхода, а еще в определенный момент раздался противный скрежет и коридор стал немного короче и уже. Его стены начали медленно сжиматься. Сначала я даже не поняла, что произошло, но потом звук повторился и стены стали еще немного ближе друг к другу. А это уже было совсем нехорошо!