Гимназистка. Клановые игры - Бронислава Вонсович

Сразу же вспомнились Оленькины слова о том, что просьба показать вторую ипостась — очень интимная просьба, предполагающая определённую степень близости. Получается, этот гад передо мной сейчас совершенно голый, прикрытый только собственной растительностью? Он считает себя настолько неотразимым или надеется меня скомпрометировать?

— Мур, — сказал гад, вальяжно потянулся и посмотрел таким выразительным мужским взглядом, что если бы я сомневалась в личности визитёра, сейчас все сомнения непременно улетучились бы.

От всего этого я окончательно проснулась, подпрыгнула на кровати и вцепилась в шерстяной загривок. Компрометироваться Рысьиным я не собиралась, значит, о постороннего мужчины в комнате нужно было срочно избавляться, пока никто его тут не обнаружил. Туша была увесистая, но всё же я поволокла её прямиком к окну. Юрий нагло уселся на пушистую попу и всячески тормозил передвижение. Ещё и лапой попытался зацепиться за ножку кровати. Хорошо ещё, что в металлические ножки когтями не очень-то вцепишься.

— А ну-ка! — Я приподняла его в воздух и встряхнула. Охнули мы оба: я — от тяжести, он — от неожиданности. После чего я зашипела так, что Рысьина непременно бы позавидовала, услышь меня сейчас. У неё столь проникновенного шипения не получалось: — Вести себя тихо, иначе уши выкручу, усы выдеру, хвост общипаю, понял? Впрочем, общипывать там особо нечего.

Юрий оскорблённо повис в моих руках, прижав на всякий случай поплотнее уши к голове, а усы опустив трагически вниз. Что он сделал с хвостом, я разглядывать не стала, не до рысьих хвостов мне было. Доволокла я гада до окна, и тут он опять попытался задёргаться. Но одного грозного шика хватило, чтобы он окончательно перестал трепыхаться и повис в моих руках, как огромная мягкая игрушка. Набитая, к сожалению, совсем не тем, чем положено набивать такие игрушки, чтобы их могли таскать даже самые маленькие девочки. Я, конечно, девочка не маленькая, но у меня уже отваливались руки от неподъемной тяжести, а ведь это ещё надо было выбросить…

Если бы были соревнования по метанию котиков на длинные дистанции, я бы их точно проиграла. Поскольку хоть и собиралась добросить Юрия до ствола дерева у окна, моих сил хватило только на то, чтобы перевалить его через подоконник, и он с возмущённым мявом полетел вниз, где довольно грузно приземлился на кучу листьев. Мяв прервался посредине, поэтому я на всякий случай выглянула из окна, проверить, не случилось ли несчастья. Но кошак, выглядевший вполне целым, ошеломлённо встряхнул головой, задрал её к моему окну и вякнул что-то гадкое про меня и Хомякова. Владимир Викентьевич говорил, что магу необходимо тренировать самообладание, поэтому я не стала сразу портить рысью шкуру, а, чувствуя себя героиней древних анекдотов, высунулась из окна и прошипела:

— А теперь отползайте, Юрий Александрович, отползайте, пока я не зажгла шерсть между вашими ушами.

И отправила совсем маленький огонёк к его носу. Крохотный, он даже почти потух до того, как долетел до адресата. Но Юрию этого хватило: ругаться он перестал, послушно припал к земле и пополз в сторону ограды столь шустро, что все сомнения по поводу его целостности сразу пропали. И пусть мне кто-нибудь заявит, что котики плохо обучаемые — у меня будет что ответить: вы просто правильно их не стимулировали.

Юрий был простимулирован правильно, поэтому я удовлетворённо захлопнула окно, задвинула шпингалеты и с чистой совестью отправилась спать. Если в моей комнате никто не видел постороннего мужчины, значит, его там и не было. Когда я уже почти заснула, в голову пришла странная мысль: матери Николая было просто жалко выбрасывать на улицу маленького беззащитного хомячка. У меня бы тоже, наверное, рука не поднялась.