Метанойя. Две стороны Александрины - Наташа Эвс

– Хорошая лекция. Да, меня нужно любить. Все живые существа нуждаются в любви и заботе. Все просто. Я вот любима и люблю. А ты любишь кого-нибудь?

– Все на свете испытывают к кому-то чувство любви, – задумчиво произнес Костя, разглядывая узор на ковре. – Самые жестокие преступники не лишены этого.

– Ты никогда не отвечаешь на вопросы прямо, почему? Что за привычка?

– Я не ответил на вопрос? Что тебе не нравится?

– Ты сам знаешь, что это за чувство? Любишь кого-нибудь? Просто ответь.

Костя бросил на меня взгляд и покачал головой, словно устал от моей настойчивости, но ответил:

– Знаю. И люблю.

– Кто этот счастливый человек?

– Ты заходишь за границу моего личного пространства, прости.

Пришлось поднять руки, показывая, что сдаюсь, и на этом разговор был закончен.

Утром я еще находилась в постели, когда услышала монотонный скрип на улице и поднялась посмотреть, откуда он исходит. Оказалось, что это во дворе на произвольном турнике из старой качели подтягивался Константин. Он был без футболки, и от напряжения вены на его плечах вздулись, мне было видно это даже со второго этажа. Я отметила, что парень отлично сложен, накачан и подтянут. И еще: он нравился мне. С каждым днем все больше, с каждой беседой становился необходимым элементом моей жизни, но признаться в этом я боялась даже себе. Сравнивать его с мягким Даниилом бессмысленно, они сопоставимы так же, как зима и теплая перина на печи.

Спустившись на кухню, я обнаружила на столе накрытые салфеткой бутерброды. Сюрприз меня приятно удивил. В это время в дом вошел Костя, тихо пробрался в ванную и включил душ. Я дожидалась его на кухне, куда чуть позже мой постоялец вошел в одних спортивных штанах с полотенцем на плече, но, увидев меня, поспешил выйти.

– Костя, доброе утро! – окликнула я. – Ты меня не стесняйся, все нормально, проходи.

Будто пряча неловкость, Константин снова заглянул на кухню.

– Доброе утро, Саша. Извини за мой вид, думал, ты еще спишь, хотел воды с холодильника взять.

– Слушай, я один раз скажу, а ты запомни: только нагишом не ходи, все остальное принимается, чувствуй себя как дома. Я хочу этого, пусть мой дом будет твоим тоже. Пока ты здесь живешь. Мы договорились?

– Хорошо, запомню.

– Ты приготовил бутерброды, когда успел?

– Я рано встаю. Чайник горячий, завтракай.

– А ты не будешь? Уже уходишь?

– Потом поем. Не ориентируйся на меня, позанимаюсь в клубе до занятий.

Проследив, как Костя достает бутылку воды из холодильника, я остановила его:

– Подожди, хочу кое-что сделать. – Пришлось быстро обойти стол, чтобы приблизиться к парню. – Не ругай меня только.

– За что? – удивился Костя.

– За это. – Прижавшись губами к его щеке, я шепнула: – Спасибо тебе, мой особенный друг. С тобой хорошо и спокойно. Мне приятно, что ты здесь.

Константин казался ошарашенным. Он напряженно опустил голову, словно боролся со своими эмоциями.

– Да. И я… рад, – только ответил он и торопливо покинул кухню.

Надо же, мой поцелуй сконфузил этого философа с накачанными мышцами, что было неожиданно. Но это лучшая реакция в жизни, и мне она понравилась.

Днем я уехала в свой магазин, взяла список товара на заказ, сняла кассу и неожиданно для себя отправилась в клуб.

Бродя по коридорам, вспомнила, как впервые увидела Костю на лестнице в синем рабочем комбинезоне, и если бы не нужда в помощи, прошла бы мимо него. Затем в памяти всплыл эпизод с больницей, куда он привез меня на снимок ноги, таская на руках.

Шагнув к залу, где проходило занятие, я увидела Костю. В распахнутом белом кимоно с черным поясом он выглядел особенно мужественно. Я даже залюбовалась им, жалея, что он не мой парень.

Костя заметил меня через стеклянную дверь и подал знак подождать. Я присела на коридорную лавку и пустилась в воспоминания о времени, когда занималась здесь. Какое чудесное было время, все мы, наши клубные ребята были вместе, и Милана жива, и Артур, как обычно, весел.

– Что случилось? – с тревогой спросил Костя, присев передо мной.

– Эм-м… Ничего, просто мимо ехала.

– Мимо? Клуб далеко от проезда мимо. Саша, скажи, не молчи.

– Правда, просто так. Захотела на тебя посмотреть.

Костя отпрянул, всматриваясь в мое лицо, будто услышал шокирующую новость, отчего пришлось сменить тему.

– У тебя черный пояс?

– Что? Да. Скажи, ты действительно в порядке?

– В порядке. – Было сложно оторвать взгляд от смуглого накачанного тела в распахнутом белоснежном кимоно, и я не выдержала:

– Шикарный вид. Тебе очень идет эта форма и белый цвет к лицу.

Костя долго смотрел на меня, ничего не отвечая, но в его глазах появился холод. Даже показалось, что он на каком-то уровне отстранился от меня, хоть и старался скрыть это.

– Рад, что ты в порядке. Ученики ждут, извини, – сухо отозвался он, поднимаясь. – Береги себя, Саша. И будь осторожна, куда бы ты не отправилась.

Фигура в белом кимоно скрылась за створками дверей, и мне ничего не оставалось, как пойти к выходу. Почему-то стало очень больно, я почувствовала гигантскую пропасть в душе от одиночества. Такое чувство может сломить, и я была на грани, хотелось плакать и бежать, куда глаза глядят.

Приехав домой, я упала на диван в гостиной и заплакала.

– Мамочка… Как мне тебя не хватает. Почему ты оставила меня? Где ты сейчас, отзовись…

Неожиданно я почувствовала четкое желание перейти за стену, словно оттуда меня позвали, и поднялась. В этот момент в дом вошла Зоя, увидев мое заплаканное лицо, она пристала с расспросами, но я отрезала все объяснения, сказав, что не стоит волноваться, и направилась в комнату под лестницей. Кузина поспешила за мной.

– Саша, не ходи туда, мне страшно за тебя, хватило прошлого раза.

– Я все равно пойду, не старайся. Иди домой.

Перемещение прошло незаметно, меня встретил Даниил, радостно взяв за руки.

– Моя жемчужина… Ты вернулась! Я очень ждал. Как ты?

– Рада быть здесь снова, вы как отдушина в моем холодном мире.

– Ты плакала? – Даниил осторожно развернул меня к себе. – Тебя кто-то обидел?

– Уже прошло, как только перешла. Вы целительные.

– Прошу, ничего не скрывай. Можешь говорить обо всем, будем решать проблему сообща. Так легче.

– Просто скучаю по маме. Иногда такая тоска берет…

Даниил понимающе кивнул:

– Маму никто не заменит. А я могу только поддержать. Но ведь совсем скоро все может измениться, ты знаешь, о чем я.