Магия без правил - Илона Волынская

Тонкие, бледные Иркины губы изогнулись, открывая блестящие, острые, как шилья, клыки. Девчонка медленно и плавно повернулась к летящей навстречу машине.

Фары «уазика» выхватили три испуганно замершие детские фигурки.

– Ось воны! – облегченно вздохнул пожилой усатый милиционер. – И чого тикалы, хиба мы им щось плохое…

Договорить он не успел. Одна из фигурок взвилась в неуловимом гла́зу высоком прыжке. Капот автомобиля дрогнул. К лобовому стеклу мчащегося «уазика» прильнуло лицо. Белое, словно светящееся во мраке. Космы черных, как ночь, волос хлестали по нему, а сквозь развевающееся на ветру кружево накидки в милиционеров вглядывались мрачно фосфоресцирующие, полные ярости и нечеловеческого голода глаза.

Милиционеры, не двигаясь, уставились на чудовище. Оно улыбнулось – демонстрируя выглядывающие из-под верхней губы клыки! Милиционеры медленно перевели взгляд друг на друга… и дружно заорали:

– А-а-а! – водитель яростно крутанул баранку.

Машину завертело на месте. Сейчас чудовище снесет с капота, шарахнет о ближайший фонарный столб…

Существо, даже не покачнувшись, спружинило ногами… и легко удержалось на вертящейся машине. Осуждающе покачало головой – тц-тц-тц! – и положило на лобовое стекло тоненький бледный пальчик с длинным когтем! Этим самым когтем жуткая тварь нарисовала окружность на уровне лица водителя. Круг из двойного противоударного материала дзинькнул, вываливаясь внутрь машины, а в отверстие просунулась бледная рука…

– Оно сюда лезет! – заорал водитель и ударил по тормозам.

Его напарник распахнул дверцу, вывалился на мостовую, остался лежать без движения. Водитель выскочить не успел. Тонкая девчоночья рука сомкнулась на его горле и рванула, выдергивая с сиденья, из машины, высаживая стекло, поднимая в воздух уже бессильно болтающееся тело. С нечеловеческой силой существо швырнуло водителя на стальную крышу «уазика», разбивая вдребезги мигалку.

– Нет! Гадалка, нет, пожалуйста, нет! Панна Ирина, не надо! – надрывались где-то внизу два отчаянных голоса, но чудовище лишь усмехнулось. Блеснули тонкие клыки, припадая к бычьей шее милиционера…

Чудовище вдруг выгнулось дугой и дико, страшно завопило, в приступе боли смахивая громоздкое тело водителя с крыши автомобиля. Ужас парализованной, ощущающей свою беспомощность пищи кружил голову Повелительницы Ночи. И приближение опасности – страшной, неотвратимой, с которой даже ей не под силу справиться, – она ощутила лишь в самое последнее мгновение. Она едва успела повернуться – из-за угловатых черепичных крыш старинных домов вырвался первый, слабенький луч занимающегося рассвета! Тело Повелительницы Ночи пылало, как в огне, корчилось в непередаваемой муке, бушующий костер охватил разум… Ирка Хортица очнулась.

Четыре знакомые руки сдернули ее с капота. Она свалилась, с маху приложившись о камни мостовой. На голову и плечи ей упала разодранная пополам широкая цыганская рубаха. Окутывая, прикрывая от бледного осеннего рассвета. Рассвета, безжалостно сжигающего тело упырицы.

Танька и Богдан подхватили Ирку с двух сторон и поволокли к восьмигранному строеньицу перед ратушей – оно было ближе всего. На бегу Ирка обернулась на валяющееся у колес «уазика» тело. Что же она наделала? Еще чуть-чуть – и она бы его выпила, милиционера этого!

Танька и Богдан приткнули Ирку в крохотную тень у запертого входа в павильончик.

– Сейчас открою! – простонала Ирка. Она разбила кулаком стекло, на руке обязательно должна быть кровь, ее кровь!

Пальцы и ладонь были совершенно чистыми. Ни единой царапинки, ни единой капельки крови. Ах, так! Ирка впилась себе в палец клыками. Мазнула окровавленным пальцем по замку… Ничего не произошло. Только бледный световой зайчик скользнул по замку – и Иркина кровь вспыхнула шипящим костерком. Исчезла.

– Вампирья кровь замков не открывает, – цепенея, выдохнула Ирка.

Жар разгорающегося рассвета наваливался на нее сквозь слабое прикрытие Богдановой рубашки. Ирка чувствовала, как трещат, скукоживаясь, волоски на коже.

Полуголый Богдан подскочил к запертой двери.

– Ай, без крови обойдемся! – воскликнул цыганенок и всадил между дверью и косяком серебряный нож. Клинок Кармалюка.

Легко, будто ленточку перерезал, ножик располосовал стальной язычок замка. Дверь с натужным скрипом приоткрылась.

Ирка с отчаянным воплем метнулась внутрь, в сулящую спасение темноту. Невозможный, испепеляющий жар настигающего рассвета дохнул внутрь, словно гигантская раскаленная печь, и, бессильно шипя, растворился, отступая.

– Бр-р, холодина какая! – охватывая себя руками за голые плечи, сказал Богдан и тоже торопливо заскочил внутрь. Последней вошла Татьяна и тщательно прикрыла за собой дверь.