Глубокоуважаемый микроб - Кир Булычев

Дракону стало щекотно, он прижал лапы к брюху и начал чесаться. И в это время увидел нависший над ним космический корабль.

У дракона не было опыта общения с космическими кораблями, так как он вырос и провел жизнь на отсталой планете. Поэтому неудивительно, что он ошибся, приняв корабль за другого дракона. Забыв об Удалове, дракон тяжело взмыл кверху и попытался сбить космический корабль, который с трудом выдержал такую атаку. В борту его появилась гигантская вмятина, и он начал быстро терять высоту.

Но дракону пришлось еще хуже. Грудь его была разбита, крыло погнуто, головы оглушены… И дракон, признав поражение, медленно и неверно полетел к горам, чтобы зализать свои раны.

Удалов с трудом поднялся с земли, куда его швырнуло порывом ветра при взлете дракона, и огляделся. Он еще ничего не понимал и не знал даже – победитель он или побежденный.

Но никто не обращал на него внимания. Все смотрели на космический корабль. С самыми различными чувствами.

Дикари в изумлении и страхе. Карлик с надеждой, что это мирные торговцы, которые помогут Удалову добраться до цивилизованной планеты. А Тулия тоже с надеждой, что ей на выручку прилетели оболочки микробов.

Удалов, несмотря на раны и усталость, быстро оценил обстановку и сразу направился к Тулии. Почти никто не обратил на него внимания.

Тулия спохватилась только тогда, когда Удалов заключил ее в свои объятия.

– Ты что? – пыталась сопротивляться она, отталкивая Корнелия обеими руками. – Сейчас не время для любви!

Но Удалов не выпускал девушку.

– Один поцелуй для борца с драконом, – сказал он. – Ты обещала.

– Ах, какие глупости! – произнесла красавица. – Целуй, только поскорее. Теперь, надеюсь, мне не грозит костер. А ты, голубчик, все равно погибнешь.

Но глаза Тулии, контроль над которыми Верховная матка временно упустила, выдали истинные чувства девушки – благодарность к мужественному человеку. И поцелуй получился длительным и нежным.

– Молодец, заслужил этот скромный дар, – заметил дедушка вождя, который был романтиком и потому смотрел на Удалова, а не на космический корабль. – Жаль, что я в свое время не сразился с драконом.

Переведя дух, Удалов отошел от Тулии, и могильщик, который по роду своей деятельности и характеру относился к людям с недоверием, сказал:

– Не похоже на тебя, Удалов.

Могильщик отправил в рот еще кусок мяса и запил вином. Он пользовался тем, что внимание окружающих отвлечено кораблем.

– Не понимаю, – сказал Удалов, но на губах его играла странная улыбка.

– Все понимаешь, – вздохнул могильщик, оглядываясь, не осталось ли съестного. – Но замыслил какую-то каверзу. Я верю, что ты влюблен в эту девушку, и потому тем более недопустима мысль, что ты можешь броситься к ней с поцелуями так вот просто, без приглашения.

– Погоди, – сказал Удалов, поглядывая краем глаза на взволнованную Тулию, которая, прижав к груди обнаженные, испачканные землей руки, глядела, как космический корабль выпускает пандус.

И вдруг страшная судорога исказила ее лицо.

– Что такое? – спросила она. – Кто на меня нападает? Спасите…

– Что? – переспросил деловито могильщик. – Пора хоронить?

– Не спеши, – ответил Удалов, не скрывая торжествующей ухмылки. – Если хоронить, то надо делать очень мелкий гробик.

– Я все поняла! – воскликнула, корчась от мучений, девушка. – Это твое коварство, презренный Удалов. Ты воспользовался тем, что я отвлеклась, и поцеловал меня в губы.

– Правильно, – ответил Удалов. – А известно, что при гриппе и других заразных заболеваниях поцелуи совершенно противопоказаны. Вернейший путь перехода инфекции из организма в организм. Вот я и рассудил, что ко мне в организм Верховная матка перелезть не посмеет. Она знает, что это для нее верная смерть. Но о том, что мои микробы могут перебраться в Тулию, она в суматохе не подумала.

– О горе, горе! – причитала Тулия. – Они жрут меня живьем! Спасите… на помощь…

Голос паразитки слабел, и Тулия неверными шагами устремилась к кораблю, питаемая последней надеждой на то, что прилетели ее земляки. Но веревка, которую держал наблюдавший за этой сценой дедушка, ее не пустила.

– Все ясно, – сказал дедушка, глядя, как Тулия клонится к земле. – Несчастная одержима бесом, и сейчас он с помощью чародейства Удалова из нее выходит.

– В общих чертах правильно, – согласился Удалов.

Двери корабля раскрылись, и по наклонному пандусу на землю спустились аккуратные, модно одетые, завитые и умытые торговые работники. Увидев их, Тулия прошептала: «Не те!» – пошатнулась, пискнула предсмертным криком Верховной матки и упала без чувств.

– Разрази меня небо! – раздался громовой вопль вождя, подскакавшего поближе к кораблю. – Кого я вижу! Мой предпоследний жрец! Где мой Прибор?

– Одну минутку, – ответил пожилой строгий мужчина в расшитой тоге.

Он широким жестом указал на двери корабля. По наклонному пандусу торжественно съехал цветной телевизор.

– Вот он, обещанный Прибор! – сказал жрец.

– О господин Прибор, ты прекрасен! – закричали дикари, падая ниц перед телевизором.

– Шарлатан, – пробормотал Удалов, склоняясь над Тулией.

– Теперь они добьются подъема цивилизации, – заключил старый циник могильщик-мухомор, обгрызая ногу барана.