Дорога короля - Галина Гончарова

Не с фрейлинами же? Чтобы все по дворцу разнеслось!

Лилиан описала все точно. И в главном она тоже была права.

Когда любишь, это стихия. Когда не любишь – всего лишь физиологический акт. Приятный, воодушевленный, но акт. Не любовь, нет…

Анжелина не собиралась проверять ее слова на практике. Она и так понимала, что Лилиан полностью права. Стихия?

Да, наверное, это и так можно назвать. Словно захватившая тебя волна, которая несет на остров влюбленных. Туда, где вы только вдвоем. И никого больше нет в целом мире.

Да и не надо.

– Мы совершили ошибку, – Бран гладил ее по волосам. – Я совершил ошибку.

– Ты много на себя берешь, – Анжелина не пожелала перекладывать ответственность на любимого мужчину. Пусть Бран вдвое старше нее, это она приняла решение. Что бы там мужчина о себе не возомнил, в этой игре всегда участвуют двое. И выбирает – женщина, и решение принимает женщина, и очень часто мужчина до последнего остается в неведении. Но – не сейчас.

Бран и так корит себя.

Женской мудростью Анжелина понимала главное.

Он не может отказаться от ее любви.

Но и принять ее тоже не сможет.

Как там Лилиан рассказывала?

Красавица и чудовище?

Есть сказка намного грустнее. О принцессе – и простом воине. Даже главе клана, неважно, титула принца у Брана все равно нет и никогда не будет. И эта сказка не закончится свадьбой. Но взваливать ответственность за все на Брана?

Ну уж – нет!

– Ты не сможешь остаться. Я не смогу уехать. И не могу оставлять тебя беззащитной.

Анжелина вздохнула.

Перевернулась, оперлась на локти, серьезно посмотрела в глаза любимому.

– Я все это знала изначально. Довольно, Бран. Помни, я принцесса.

– А я всего лишь вирманин?

Женщина недовольно фыркнула.

Кто бы объяснил, почему из всех возможных вариантов, мужчины всегда выбирают самый неудобный и неподходящий к ситуации? Ужасное качество!

– Нет. Ты единственный, кто мог бы жениться на мне по любви. Взаимной и искренней.

Бран поднял брови. Женская логика, знаете ли, будь ты хоть трижды глава клана и четырежды жрец Холоша, а в тупик тебя ставят регулярно. Раз в две минуты.

– Кто отдаст тебя в жены вирманину. И я женат.

– Знаю. Но пойми, все остальные, кто может стать моим мужем, женятся не на Анжелине. На принцессе. Деньги, связи, земли, политика… все это будет в браке. А меня там не будет. И моя девственность не будет важна… оххх!

– Что? Тебе больно?

– Нет. Я только надеюсь, мы ребенка не сделали.

Бран покачал головой.

– Не сделали.

На это его самообладания еще хватило. Хотя каким чудом? Не иначе, как Флейна смилостивилась.

– Тогда все в порядке, – выдохнула Анжелина.

Бран так не считал. Но и спорить не стал.

Вместо этого он притянул к себе покрепче девушку и коснулся губами ее губ. Потом щек, кончика носа…

– До утра у нас еще есть время. А утром я провожу тебя, чтобы никто не видел. Пойми правильно…

Анжелина кивнула.

Все она понимала, есть репутация – она и будет. Все могут догадываться, могут даже точно знать, но это НЕ ПОВОД афишировать свои отношения. Бравировать ими, выставлять напоказ… да и просто – гадко.

Личная жизнь на то и личная, чтобы ее никому не показывать.

Анжелина ответила на его поцелуй, и подумала, что ни о чем не жалеет.

Ни минуты.

Здесь и сейчас она сделала правильный выбор. И спустя десять или двадцать лет, она будет все это помнить.

Треск огня в камине, толстую медвежью шкуру, на которой они очутились, ощущение кожи любимого человека под пальцами, его голубые глаза, сияющие в полумраке, его руки, его губы….

В ее жизни это было. А значит, и умирать не страшно.

***

Утром Бран Гардрен проводил Анжелину до ее комнат. И по дороге обратно наткнулся на Вулфа.

Оронстег стоял, прислонившись к стене, и иронично смотрел на главу клана. Бран подумал секунду, и кивком пригласил мужчину в свои комнаты.

Им надо было поговорить, но не здесь же? Не в коридоре?

И не так.

В комнате Бран опустился в кресло, кивнул собеседнику на стоящее рядом, подумал и протянул руку к кувшину с вином.

– Будешь?

– Благодарю. Глава Гардрена…

– Подожди, – Бран поднял руку, останавливая собеседника. – Догадываюсь, что ты хочешь спросить. Но прошу тебя сохранить эту тайну.

Вулф медленно кивнул.

– Это…

– Это было в первый раз. Хотя и не скажу, что в последний…

Вулф покачал головой.

– Глава Гардрена, я надеюсь, вы знаете, что делаете.

Бран хотел бы сказать то же самое. Но язык не поворачивался.

И откровенничать тоже не хотелось. Ни с кем. Даже когда Бран предстанет перед Холошем, и тогда он промолчит. То, что было этой ночью – его. Только его, навсегда его…

– Я еще раз прошу тебя молчать. И твоих людей тоже.

– Никто не знает. Я и служанка. Но Тарна – моя кормилица, – отозвался Вулф. – Она будет молчать.

Бран медленно опустил голову.

– Я буду должен.

– Принимаю, – без лишней скромности отозвался Вулф. – Как можно отправить вас к Хардрингам?

– Дождемся ответного письма, надеюсь, и сопровождения. И отправимся, – махнул рукой Бран. – Это дней десять, не меньше.

Вулф прищурился.

– И все это время…

– Я еще раз повторю – я надеюсь на твое молчание.

– Поговорите с ее высочеством, глава Гардрена. А я приставлю к ней Тарну.

Бран опустил голову.

Он понимал, что не должен, что поступает недостойно, что вообще должен был бы уйти.

Вот взять сегодня – и уйти, раз и навсегда. Но – не мог.

И отказаться от Анжелины не мог, и подвергнуть ее опасности не мог, и оставить на чужих людей тоже не мог, и устоять рядом с ней он не сможет.

Казните!

Но глава Гардрена свой выбор сделал. Пусть у него хотя бы эти дни будут. Холош, неужели он не заслужил хотя бы кусочка простого человеческого счастья?

И привычной мыслью проскользнуло темное, тоскливое….

Жрецы Холоша не верили в подарки судьбы. Они отлично знали, что за все надо платить.