Чудовища были добры ко мне - Генри Лайон Олди

– Меня спасло чудовище. Чудовища всегда были добры ко мне. Впрочем, я уже говорил, что единственное в мире добро говорит так: «Ты мне нужен!» Я – твое чудовище, хитрец Натан. Я предлагаю тебе сделку. Заметь, мне никто ничего не предлагал. Не думай, что я буду добрее Вдовы. Я нужен тебе. Ты нужен мне. Вот и вся правда.

Помолчав, Циклоп сухо добавил:

– Без меня ты сдохнешь до вечера.

В голове Натана царил сумбур. Надо было отвечать, но он не знал – что. С ясностью, от которой замирало сердце, а кончики пальцев леденели, Натан понял: к прошлой жизни возврата нет. Отец, мать, мечты стать грузчиком… Вот по комнате ходит Циклоп, сын Черной Вдовы. Расскажи ему о жестокости, парень. Расскажи о хрупкости счастья. Может быть, он кивнет.

– Каков уговор?

Сказал – и не узнал собственного голоса.

– Я тебя защищаю, – разъяснил Циклоп. – Кормлю и пою. И делаю с тобой все, что захочу. Ты мне подчиняешься. Целиком и полностью.

– Это как?

– Велю прыгнуть с обрыва – прыгаешь.

– У меня есть одно условие.

– Какое?

– Сообщите моей матери, что я жив. Но домой не вернусь.

– Хорошо, – кивнул Циклоп.

В кресле зашевелился древний старец. Это он, вздрогнул Натан. Симон Остихарос, пленник Шаннурана; победитель демона Шебуба. Иначе кости Симона давно иссохли бы в пещере, или послужили демону обедом. Маг глядел на Циклопа так, словно впервые видел.

– Мальчишка, – кивнул Симон. От старца на миг пахнуло жаром. – Жалкий, тощий звереныш. Ну конечно же… И все эти годы ты молчал? Встречался со мной у Красотки – и молчал? Лечил меня от последствий битвы с Шебубом – и молчал? Ты зовешь Натана хитрецом. Как же мне назвать тебя? Вульм, может быть, ты подскажешь?

– Я не силен в прозвищах…

Из-за спинки кровати, ранее невидимый Натану, поднялся третий старик. До того он сидел на полу, скрестив ноги и привалясь спиной к стене. Вся фигура Вульма выражала живейший интерес. Подойдя к Циклопу, он без стеснения стал изучать лицо сына Черной Вдовы. Так читают книгу – древнюю, с полустершимися записями.

– Карта! – наконец воскликнул Вульм. – А я, дурак, ломаю голову… Симон, взгляни! Это карта окрестностей Шаннурана! Он носит ее на собственном лице…

Палец Вульма ткнулся Циклопу в переносицу:

– Ларский хребет! Горбинка – перевал Двух Яблок… отроги близ Семеша… – исследовав морщины, ведущие от крыльев носа к уголкам рта, палец тронул усы Циклопа. – Лес на склонах Седой Мамочки! И вход в лабиринты Шаннурана. Если прыгнуть тебе в рот, парень – угодишь прямиком к Вдове…

На слове «парень» Вульм сбился.

– Сколько же тебе лет? – тихо спросил он.

– Тридцать три, – ответил Циклоп. – Двадцать из них я живу здесь, в Тер-Тесете.

– А лицо? С таким лицом имеют дюжину внуков…

– Оно изменилось после этого, – Циклоп указал на свой лоб, скрытый повязкой. – Быстрей, чем хотелось бы. Но две исповеди в один день – как по мне, это слишком.