Чудовища были добры ко мне - Генри Лайон Олди

Маг замер перед тронным возвышением. Казалось, Амброз Держидерево врос в пол, пустив корни. Лишь губы продолжали шевелиться:

– Лошадь вращает ворот маслобойки. Разбирается ли лошадь в механике? Слепой случай позволил одной из сивилл открыть метаморфические свойства грота. Случай и врожденная чувствительность к будущему. Остальные сестры бездумно повторяли ее действия, с мелкими вариациями. Сивиллы действовали эмпирически… О, простите, сир!

– Не стоит извинений, – махнул рукой Ринальдо. – Нам известно, что значит слово «эмпирически». Также нам известно значение слов «вариации», «метаморфический» или, к примеру, «чванливый засранец». Продолжай, мы слушаем.

Лицо Амброза осталось невозмутимым. Губы тронула приятная улыбка. «Я оценил вашу шутку, сир, – говорило поведение мага. – Я сам люблю шутить подобным образом.»

– Сивиллы пользовались гротом, как кухарка – ножом. Чтобы выковать нож, нужен кузнец. Что взять с простых женщин, сир?

– Но с тебя-то другой спрос, наш прекрасный Амброз! Уверен, ты утолишь наши печали. Как нам покончить с Янтарным гротом?

– Завалить вход, – пожал плечами маг.

– Решение из тех, что первыми приходят в голову. Над входом в грот – скала, известная своей твердостью. Из подобного камня сложен фундамент нашего дворца. Мы еще не говорили тебе, что знаем слово «фундамент»? Все, что могло отколоться от скалы, уже откололось и упало в пропасть. Возить камень издалека? По обледенелому «мосту»? Стоит повозке сорваться в пропасть… Молва, подкрепленная страхом, раздует это до знамения богов. Может быть, ты обрушишь скалу? У тебя есть в запасе парочка молний?

Маг задумался. Древесные корни ломают камни не хуже молний. Но в гроте таилась опасность, природы которой Амброз не понимал. Рисковать жизнью ради прихоти юнца на троне?

– Увы, сир. Моя сила растет из иного корня.

– Поставим вопрос иначе, – король был само смирение. – Способен ли корень твоей силы сделать Янтарный грот безопасным? Таким, чтобы туда зашла невинная девушка с мешком золота – и не вышла мантикорой с бурдюком яда?

– Грот – наследие Ушедших, сир. Их тайны сокрыты от нас.

– Простые женщины пользовались этим наследием, как ты – ночным горшком. Какой прок в твоих чарах?

Амброз был готов к подобному обороту дела.

– Сперва мне надо изучить грот, сир. Мастер не возьмется чинить замок с секретом, не разобравшись в его устройстве. Кроме того, мне понадобятся помощники.

– Бери, кого сочтешь нужным.

– В таком случае, не соблаговолите ли вы, сир, дать аудиенцию моему собрату по Высокому Искусству? Я говорю о Симоне Остихаросе, известном как Пламенный. При нем обретается некий Циклоп, слуга Инес ди Сальваре. На днях они прибыли в Тер-Тесет. Просили об аудиенции еще у вашего августейшего отца. Но после скоропостижной кончины его величества…

Маг умолк.

– О чем они хотели просить отца?

– Насколько мне известно, сир, они мечтают о разрешении посетить Янтарный грот. С целью его изучения.

– Забавно…

Двумя пальцами Ринальдо огладил усы. По-волчьи склонил голову набок, рассматривая Амброза, будто впервые его видел. Подмигнул:

– При дворе есть свой маг. А в грот мы, значит, пустим чужаков…

– Одна голова хорошо, а три лучше, сир.

– И рисковать лучше двумя чужими, чем одной своей, – король рассмеялся, доволен шуткой. – О Симоне мы слышали. Может, он сумеет обрушить скалу? Впрочем, не станем бежать впереди кареты. Кто такой этот Циклоп?

– Настройщик амулетов и магических кристаллов, сир.

– Настройщик?

Амброз проклял свой язык. Кто ж мог предположить, что молодого короля заинтересуют не девки и войны, а материи тонкие и отвлеченные?

– Ну-ка, поподробнее. Ваши штучки надо настраивать? Как лютню?

– Сир точен в выражениях. Я бы и сам не сказал лучше.

– Ты льстец, наш дивный Амброз. А если кристалл не настроен?

– Он будет служить в полсилы. «Мигать», как пламя свечи на ветру.

– А если вас лишить чародейских игрушек…

– Маг опасен и без жезла, сир. Магия поет в нашей крови.

Ринальдо облизнулся, презирая угрозу:

– В крови, говоришь? Что у тебя с собой?

– Малый жезл, сир. И два перстня.

– А цепочка на шее?

– К ней подвешен нефритовый кулон. Простое украшение, подарок одной милой особы. Больше у меня нет никаких, как вы изволили выразиться, штучек.

– Мы верим тебе на слово.

Ринальдо дважды хлопнул в ладоши. Эхо еще гуляло по углам, когда в дверях возник слуга. Облаченный в ало-зеленую ливрею цветов королевского дома Тер-Тесета, он напоминал диковинную птицу.

– Подушку, живо! Примешь амуницию господина мага.

Вернулся слуга с бархатной подушкой в руках. Амброз, не чинясь, выложил на нее все перечисленное, включая кулон. Подарок милой особы – символ мужской силы длиной с палец – смотрелся особенно трогательно рядом с жезлом и перстнями.

– Жди за дверьми, – велел Ринальдо слуге. – Вернешь имущество господину магу, когда он выйдет. Да смотри, ничего не трогай! Превратишься в жабу…

Слуга удалился на цыпочках, неся подушку с величайшей осторожностью. Вид у бедняги был такой, словно ему доверили кубло ядовитых змей.

– Итак, наш потрясающий Амброз?

– Что сир желает увидеть?

– На твой выбор.

– Слушаю и повинуюсь.

Руки Амброза разошлись в стороны, замерли ветвями акации. Рукава мантии упали до локтей, обнажив сухие, жилистые предплечья. Свет за окнами померк, в зале сгустились лиловые сумерки. Ярко вспыхнули свечи в шандалах из позолоченного серебра. За спиной Амброза выросла аспидно-черная тень. Свечи горели ровно, но тень, упав на пол, двинулась по кругу. Казалось, Амброз превратился в гномон солнечных часов, заставив светило вращаться вокруг себя. Совершив половину оборота, тень уперлась в королевский трон. Надсадно заскрипели, оживая, вощеные доски пола. «Держи дерево…» – дрогнули губы мага. Трон, качнувшись, начал подниматься к потолку. Под ним ворочался пучок узловатых, поросших белесым ворсом корней, похожих на щупальца. Из подлокотников выстрелили тонкие, как лоза, неприятно извивающиеся побеги, приковав запястья короля к «драконьим лапам». Клейкие почки бородавками усыпали спинку трона. Они лопались, раскрывались, облизывались остренькими язычками. Миг, и плечи Ринальдо укрыл плащ из листвы, местами ядовито-зеленой, местами же алой, словно обагренной кровью.

– Достаточно, – сказал Ринальдо, смеясь в объятиях древесного монстра. – Ты прав, цвета нашего дома: зелень и кровь. Браво, Амброз! Сороки и маги любят блестящие камешки. С этого дня всякий чародей, входя к нам, обязан будет сдать свои амулеты. По окончании аудиенции он получит их обратно. Но мы убедились: маг остается магом, хоть раздень его догола…