Воровка. В кольце страха - Марина Милованова

Без слов и без лишних движений,

Мы с тобой танцуем над бездною,

Объятые притяжением.

Под стены дворца я пришла уже под утро, когда улицы, словно молоком, затопило серым предрассветным туманом. Пришла пешком, нарочно не пользуясь порталом. Хотела войти через парадный вход, как подобает победительнице, а не проникать исподтишка, словно вор.

Стража на входе скрестила было алебарды. Я лишь иронично приподняла бровь, наблюдая за тем, как прочная сталь сминается, подобно бумаге. Понятливые вояки позорно сбежали с поста, побросав на землю никому не нужные палки.

Я беспрепятственно миновала двор, аналогичным образом спугнула стражу у парадного входа, обратив их в бегство, и вошла в просторный холл.

Внутри было тихо и пустынно. Дворец спал. В такое время просыпаются только повар и кухарка, но встреча с ними мне не грозит, поскольку кухня находится далеко. Мягкий ковер заглушил мои шаги, позволив бесшумно подняться по лестнице. Дальше я заколебалась. Первым стремлением было пойти в комнату сына. Но сердце настойчиво жаждало мести за перенесенные унижения, поэтому я свернула в спальню.

Вопреки моим ожиданиям, никакой полуголой красотки в некогда нашей общей кровати не наблюдалось. Талейн вообще не спал. Сидел на убранной кровати и, судя по виду, ждал моего появления. Сосредоточенная поза, сложенные в замок руки, сжатые в линию побелевшие губы, глаза, смотрящие на меня решительно и… с жалостью.

При виде бывшего мужа ладони сами собой сжались в кулаки. Я ощутила настойчивую потребность вцепиться в роскошную блондинистую шевелюру, которую раньше любила гладить и перебирать пальцами, и вырвать все до единого волоса. Готова была вцепиться ему зубами в глотку от переполняющей меня обиды и ярости.

В комнате возникла давящая тишина. Тяжелая, гнетущая и непроницаемая. Это Талейн поставил защитный купол, который скроет ото всех любое слово, сказанное в этих стенах, и любое действие. Что ж, правильно. Одобряю.

— Хочешь убить меня, — сказал он тихо, без малейшей насмешки. Не спрашивая. Утверждая. — Пусть будет по-твоему. Но я заберу тебя с собой. Ты не выйдешь живой из этой комнаты!

— Черта с два! — Угроза вызвала у меня лишь усмешку. — Я заберу сына, и ты не сможешь мне помешать!

Все его естество вызывало во мне отторжение. И этого человека я раньше любила? Этому человеку доверяла? Впрочем, человеку ли?

— Ты предал меня! — бросила я ему в лицо обвинение. Боль, копившаяся внутри все эти дни и ночи, вырвалась наружу истерикой, заставив меня сорваться на крик. — Унизил и растоптал! Отказался и выбросил на улицу, словно ненужную вещь!

— Разве? — Он встал с кровати, но в отличие от меня остался невозмутим.

— Разве?! — Я вытаращилась на него, не веря собственным ушам. Затем подскочила и вцепилась в расшитый ворот рубашки. — И у тебя еще хватает наглости насмехаться?! Ты вышвырнул меня на улицу, словно собаку, не дав сказать ни слова в собственное оправдание! Ты выставил меня полной идиоткой перед всем городом, упрятав в монастырь, словно преступницу! Ты обозвал меня шлюхой! Ты вывалял меня в грязи, вместо того чтобы учинить разборки с Дейном. И оно понятно, намного проще обвинить женщину, чем разобраться с проблемой, как подобает настоящему мужчине! А знаешь, почему ты не тронул Дейна? Лишь потому, что ничем от него не отличаешься. Вы оба похотливые самцы! Поэтому солидарны друг с другом! А не ты ли клялся некогда перед алтарем, что будешь оберегать и защищать меня? Поддерживать и любить, в конце концов! Как красиво все звучало! Но на деле твои клятвы оказались пустыми словами. Вместо того чтобы отстаивать мою честь, ты первый постарался очернить ее! Ты трус и предатель! И я ненавижу тебя!

Во время моего монолога лицо Талейна постепенно бледнело, потом серело и сейчас почти сравнялось цветом с землей. Он не убирал мои руки и даже не сделал ни единой попытки меня оттолкнуть. Не перебивал, не оправдывался. Лишь слушал, напряженно глядя в глаза.

На меня вдруг резко навалилась усталость, словно с каждым словом я растрачивала свои жизненные силы. Впрочем, так и есть. Истерика всегда отнимает много сил.

— Катись ты к черту! — устало выдохнула я и, отпустив ворот злополучной рубахи, пошла к двери.

Удивительно, но с каждым шагом усталость оставляла меня, а взамен внутри все сильней возрастали злость и неудовлетворенность. Что-то неведомое заставляло повернуть назад. Я с трудом переставляла ноги, стремясь как можно быстрей выйти из комнаты. Иначе, если останусь, один из нас точно умрет. И это буду не я.

— А ты не пробовала посмотреть на ситуацию с другой стороны? — окликнул меня Талейн. — Все совсем не так, как ты себе представляешь.

— Да неужели? — иронично протянула я, поворачиваясь к нему и понимая, что беды не миновать. — И с какой же стороны, по-твоему, я должна была смотреть?

— Я спасал тебя от тебя самой. Поэтому отправил в монастырь.

— Ах да, разумеется! — Я невежливо расхохоталась ему в лицо. — Ты решил, что мне крайне необходимо провести в праведных трудах и молитвах годик-другой? Благодарю! Прямо сейчас раскланяюсь! Увы, спешу тебя расстроить, на молитвах я в основном спала, потому что днем в праведных трудах пахала как лошадь! Что дальше?

— Ты ведь не приняла постриг.

— А должна была? — Мои глаза искренне полезли на лоб.

— Не перебивай! Твой уход в монастырь был всего лишь сменой обстановки. Местом, где ты могла остаться одна, где тебя не могли достать твои клиенты с заказами.

— Клиенты с заказами? — Я поначалу даже опешила. — Но это просто смешно! Иными словами, за неимением в твоем гардеробе юбки ты решил упрятать за монастырскую стену меня? Браво, милый! Это поступок, достойный настоящего мужчины.

— Не ерничай! — попытался осадить меня Талейн.

— А ты не умничай! — огрызнулась я. — Во-первых, когда предлагают сменить обстановку, отсылают в гораздо более приятные места, нежели голые, пропахшие ладаном стены, где узкие сидячие кровати и постное меню! Во-вторых, договариваются обо всем заранее, а не вышвыривают на улицу, давая пять минут на сборы, и не суют свиток с указом о разводе в зубы!

— Никакого развода не было.

— Что?! — Я оказалась не готовой к подобному известию и лишилась дара речи. Вдохнула, да так и застыла с приоткрытым ртом. Глаза против воли повторно полезли на лоб.

— Свиток пуст. — Талейн резко покраснел и опустил голову. — Я думал, ты его разворачивала.

— ???

— Могла бы проверить наличие брачной вязи на запястье! При состоявшемся разводе она исчезает с кожи, означая прошедшую любовь.

Я молча перевела взгляд на забинтованную руку. Признаться, в связи с бурными последними событиями я и думать забыла о надписи на запястье, тем более что она по определенным причинам не попадалась мне на глаза, скрытая под бинтами.

— В городе неспокойно, — не дождавшись от меня реакции, сбивчиво принялся оправдываться Талейн. — Со дня на день могли произойти страшные вещи. И я не хотел, чтобы ты в этом участвовала. Поскольку ты очертя голову бросаешься на каждый заказ, кто-нибудь из твоих клиентов мог втянуть тебя куда не следует. Да, я действительно посмотрел память Зарайны, но это был лишь повод. Я просто хотел тебя спрятать!