Несущий Свет - Андрей Валентинов

Ростислав отошел в сторону. Сердце бешено билось, в голове появилась знакомая слабость. Значит, они все-таки встретились! Господи, но как нелепо! Хотя, с другой стороны, оба спешили на фронт. И оба успели…

– Вы его знаете, господин подполковник? – в тоне спрашивающего прозвучало уважение и одновременно страх, словно Арцеулов был знаком не с красным командиром, а с самим Вельзевулом.

– Немного, – Арцеулов отвечал, даже не думая. – Довелось…

– Опасный?

– Куда уж опаснее…

Входить в подробности не хотелось. Не то чтобы знакомство с командиром 256-го полка могло как-то скомпрометировать – такое за годы Смуты встречалось сплошь и рядом. Но то, что связывало его с Косухиным, оглашению не подлежало. И не только потому, что за некоторые их общие дела можно заплатить головой…

Арцеулов заставил себя думать о другом. Красные не просто перекуривают. У них тоже приказ; и едва ли красноармейцы 256-го намерены всю ночь мирно отдыхать.

Подумав, Арцеулов послал гонца в штаб с требованием патронов, а сам приказал батальону готовиться к бою. И вовремя.

Красные атаковали как только стемнело. «Дрозды» отбили три атаки подряд, чуть было не захватили весь центр, но к красным подошла подмога, и теперь уж дроздовцы едва сумели удержаться на прежних позициях. Спасали выучка, многолетний опыт, а также то, что Арцеулов до последнего момента держал в резерве два свежих взвода. Когда краснопузые уже валили по главной улице, разрезая батальон надвое, подполковник бросил офицеров в штыки – и бойцы полка имени Парижской Коммуны вновь отступили.

К полуночи стрельба стихла. Вместо патронов Тургул прислал с вестовым записку, сообщая, что бригада Морозова на подходе и будет в Александровске еще до рассвета.

В помещении склада все оставалось без перемен. Правда, никто уже не думал переговариваться – и те, и другие смертельно устали.

Когда часы показали половину второго, Арцеулов, до этого ежеминутно ждавший атаки, разрешил «дроздам» спать, естественно, посменно, выставив караулы. Красные молчали. Они тоже не могли наступать без патронов и резервов. Оставалось ждать, кто подоспеет первым – командарм Миронов или командир Донской бригады Морозов…

В темном, освещенном неровным светом керосиновой лампы помещении склада все спали. Лишь дежурный расчет у «гочкиса» вглядывался в черный дверной проем. Арцеулову не спалось. Маленькое окошко притягивало. Ростислав представил, что там, за стеной, комполка Косухин тоже не спит. Арцеулов быстро оглянулся и, осторожно перешагивая через спящих, подошел к черному отверстию. Там было тихо. Он хотел окликнуть Степу, но внезапно сам услыхал негромкое:

– Ростислав, эй! Ты там?

– Тут я! – кровь застучала в висках, хотя, казалось, волноваться нечего. Встретились бывшие приятели – нынешние враги. Такое бывало, и не раз, и не два…

– Я тебя третий раз выкликаю, чердынь-калуга! Спишь, что ли, капитан?

– Подполковник! – Арцеулов поневоле усмехнулся.

– Все одно, я тебя главнее… Ну че, беляк, тебя твои не тронули?

– Неделю продержали, – вновь усмехнулся Ростислав. – Чуть за шпионаж не расстреляли.

– Ага! Меня тоже. Своим рассказал?

– Нет! – ни Барону, ни остальным Ростислав ничего не сказал ни о «Мономахе», ни о тибетском монастыре. Под крымским небом его история выглядела слишком невероятной…

– И я тоже, стало быть… – Арцеулов услыхал тяжелый вздох. Вспомнилось, что дурак Степка собирался бухнуть все тайны разом на стол красному Наполеону товарищу Троцкому.

– Правильно сделали, Степан! Сами сообразили?

– Да где там сам, чердынь-калуга!.. Ладно, от Валюженича письмо получил?

– Нет, – Ростислав забеспокоился. – Степан, что было в Париже? Вы встретили брата?

– Потом… Тэд напишет… В том перстне, ну, который… Две змейки, точно?

– Д-да… Но почему…

– Все, бывай, кадет! Скажи своим, чтоб мотали отсюда – щас двинем…

«Щас двинем». Раздумывать не приходилось. Арцеулов отскочил от черного окошка и оглянулся. Его офицеры спали, даже пулеметный расчет сморило: несколько часов боя прошли недаром.

– Тревога!

«Дроздов» не требовалось предупреждать дважды. Несколько секунд – и все были на ногах, сжимая винтовки и вопросительно глядя на Арцеулова.

За стеной было тихо. Даже излишне тихо. Ростислав знал, что порою означает такая тишина. Жестом он указал на выход. В глазах офицеров мелькнуло удивление, но дисциплина превозмогла – один за другим «дрозды», стараясь не шуметь, выскочили на улицу. Арцеулов уходил последним. Он уже стоял в проходе, когда из внутренней двери вылетело нечто темное, с грохотом упавшее на пол.

Ростислав успел отскочить и прижаться к стене. Взрыв потряс здание. Опоздай они на минуту, и связка гранат, заботливо припасенная красными на подобный случай, разнесла бы всех в клочья.

– К бою! – вокруг уже гремело, на улице слышалось гудение моторов, а откуда-то издали доносилось еле слышное конское ржание. Объяснений не требовалось: авангард Второй Конной Миронова был в городе.

«Дроздов» выручила ночь, а также узкие, загроможденные битым камнем улицы. Красные не могли развернуться, и Арцеулов смог продержаться еще полчаса. Первый броневик подбили сразу, и бронированная туша закупорила проход. «Дрозды» повеселели. Ростислав уже подумывал о контратаке, когда внезапно стрельба раздалась со всех сторон – из соседних улиц, сзади, даже с крыш. 256-й полк взял батальон в кольцо.

«Дрозды» заняли круговую оборону, огрызаясь из нескольких пулеметов. Сам Арцеулов с трофейным «льюисом» устроился на первом этаже горящего дома, решив никуда не уходить. В конце концов, здесь ничуть не опаснее, чем в степи, где уже гуляют сабли мироновцев. По крайней мере, был шанс получить пулю в грудь, а не в спину.

Под утро стрельба немного стихла. К батальону Арцеулова пробились остатки Первого Офицерского во главе с заместителем Тургула – одноруким Володей Манштейном. Тот, в запарке боя не узнав Ростислава, именовал его отчего-то «капитаном» и подтвердил его решение держаться до подхода морозовцев. Иного выхода, собственно, не было: на прорыв они уже опоздали.

Морозовцы подошли к половине восьмого. Им удалось отбросить слабый авангард Миронова и ворваться в город. Весы вновь заколебались, но уже через час с юга донеслась стрельба – к Александровску шла лучшая дивизия Русской Армии – Корниловская…

Арцеулов оставался в городе. Когда 256-й полк, отстреливаясь и огрызаясь, отступил, он не выдержал и заглянул туда, где провел вечер. Взрыв разворотил все. Кирпичные стены змеились трещинами, а чей-то забытый котелок расплющило и превратило осколками в сито. Ростислав покачал головой: в эту ночь смерть еще раз прошла мимо. Но отвел ее не случай, вернее – этот случай имел вполне конкретное имя. И сквозь страшную усталость внезапно просочился стыд. Он не желал подобного подарка. Тем более от проклятого краснопузого – потомственного дворянина Степы…