Реквием - Лорен Оливер

Меня будит движение и шум. Джулиана рядом нет.

Солнце стоит высоко, на небе ни облачка, ясный день. Я сбрасываю одеяло и сажусь, моргая. Во рту у меня пересохло, как в пустыне.

Неподалеку стоит на коленях Рэйвен, по одной скармливает веточки костру. Она поднимает взгляд на меня.

— Добро пожаловать в мир живых. Как спалось?

— Который час? — спрашиваю я.

— Да уже за полдень. — Рэйвен выпрямляется. — Мы собираемся к реке.

— Я с вами.

Вода! Вот что мне нужно! Я хочу вымыться и на­питься. У меня такое ощущение, будто все тело покры­то грязью.

— Ну, так пошли, — говорит Рэйвен.

Пиппа сидит на краю своего лагеря и разговарива­ет с какой-то женщиной.

— Из сопротивления, — объясняет Рэйвен, пере­хватив мой взгляд, и у меня екает сердце. Моя мать в сопротивлении. Возможно, эта незнакомая женщина знает ее. — Она опоздала на неделю. Шла из Нью-Хэйвена с припасами, но напоролась на патрули.

Я сглатываю. Я боюсь спрашивать незнакомку о новостях. Я боюсь однажды разочароваться снова.

— Как ты думаешь, Пиппа собирается уходить из Уотербери? — спрашиваю я.

Рэйвен пожимает плечами:

— Посмотрим.

— Куда мы пойдем? — уточняю я.

Рэйвен мимолетно улыбается мне и касается моего локтя.

— Эй, не беспокойся ты так, а? Это моя работа.

Меня переполняет приязнь к Рэйвен. Наши отно­шения изменились после того, как я обнаружила, что они с Тэком использовали меня — и Джулиана — для целей движения. Но без Рэйвен я погибла бы. Все мы без нее погибли бы.

Тэк, Хантер, Брэм и Джулиан стоят кучкой, с само­дельными ведрами и другими емкостями в руках. Они явно ждут Рэйвен. Где Корал и Алекс, я не знаю. Ла тоже не видать.

— Привет, спящая красавица, — произносит Хан­тер. Он явно выспался. Он выглядит в сто раз лучше, чем вчера, и больше не кашляет.

— Ну что, выступаем, — командует Рэйвен.

Мы покидаем относительную безопасность лагеря Пиппы и проталкиваемся через людскую толкотню, сквозь лабиринт сбившихся в кучки укрытий и само­дельных палаток. Я стараюсь не дышать глубоко. Здесь воняет немытыми телами и, того хуже, сорти­ром. Полно мух и мошки. Я жду не дождусь, когда же доберусь до воды и смою с себя все эти запахи и грязь. В отдалении я замечаю темную ленту реки, вьющуюся вдоль южного края лагеря. Уже немного осталось.

Мешанина палаток и укрытий внезапно обрывает­ся. Местность пересекают полосы старого дорожного покрытия, нынче растрескавшегося и сохранившегося лишь частично. Большие пятна бетона указывают на фундаменты старых домов.

Когда мы добираемся до реки, то видим на ее бере­гах толпу. Люди кричат, толкаются и прокладывают себе путь к воде.

— Ну а теперь-то в чем проблема? — бормочет Тэк.

Джулиан вскидывает ведра на плечи и хмурится, но молчит.

— Да нет никакой проблемы, — говорит Рэйвен. — Просто каждому неймется вымыться.

Но голос ее звучит натянуто.

Мы прокладываем себе путь через мешанину тел. Запах просто с ног сшибает. Я задыхаюсь, но здесь слишком тесно, даже руку ко рту не поднесешь. Уже не в первый раз я радуюсь тому, что во мне всего пять фу­тов два дюйма. По крайней мере, это позволяет мне протискиваться в малейшие щели между людьми, и я пробиваюсь к краю толпы первой, вырываюсь на крутой, каменистый берег реки, а толпа продолжает колы­хаться у меня за спиной, стремясь к реке.