Сотник и басурманский царь - Андрей Белянин

– Ну вот и добралися… Здравствуй, Зосюшка, здравствуй, подружка моя верная!

– Бабуль, ты что, с истуканом каменным разговариваешь? – сотник уточнил с лёгкой усмешечкой.

– Кто тут истукан? Сам ты… энто слово! Говорю ж тебе, мы с Зосюшкой уже лет триста дружбу водим, она мне во всём помогает. Вот и сейчас отдышимся да и помощи у неё просить будем…

Пожал плечами казак, не стал вмешиваться в чужие отношения между двух женщин. А Баба-яга руку за пазуху сунула, бутылочку махонькую извлекла и потрясла над ухом со значением. Булькнуло в бутылочке таинственно…

– Это что ж, – сотник спрашивает, – зелье волшебное?

– Ага, – Яга кивает, – тут любое сойдёт, лишь бы на спирту было.

Подошла она поближе и давай каменную бабу поливать. Та в единый миг лицом ожила, широкий рот раскрыла, капли слизывать начала, глазки раскупорила, улыбнулась счастливо.

– Ох, захорошело-то как… Тебе чего надоть, Яга?

– Помощи твоей хочу, Зосюшка! Великий воин мне нужен, из ваших, из покойных. Да чтоб самый что ни на есть героический!

– А там, в бутылочке, ещё осталось чего?

– А то, милая! – Баба-яга бутылочку протянула да перед носом подруги каменной туды-сюды поводила интригующе.

Облизнулась степная жительница…

– Ну тады помогу. Какой же тебе покойник-то нужен? Александр Македонский, что ль? Али уж сам Юлий Цезарь? А может, царь Иван Грозный? О! Вспомнила! Да есть же тут один такой. Суров, отчаян, знаменит, великий атаман! Щас-щас, погодь-ка, позову…

Переглянулись сотник с Ягой: он фуражку на затылке поправил, она тишком из бутылочки отхлебнула. А перед истуканом каменным начал густой дым клубиться, густеть да форму набирать, искрами мельтешить, молниями громыхать, да минуты не прошло, как предстал перед ними огромный призрак самого Степана Разина!

– Степан Тимофеевич?! – приобалдел казак.

– Кто звал старого атамана? – прогудел призрак голосом впечатляющим.

– Да чего там, не такой уж ты и старый-то, не кокетничай, – Яга фыркнула без особого пиетету. – Мы звали!

– Как посмели покой мой тревожить?!

– Ой-ой-ой, боимся, боимся… Ты зазря брови не хмурь, вона лучше казачка выслушай, ему непростая помощь требуется.

– Ты что, офонарела, бабка? Понимаешь хоть, с кем разговариваешь?! Я ж на тебя разок дуну, и ищи старушку за горизонтом под Махачкалой, в нефтяном фонтане…

– Ты уж не серчай, батька атаман, что мы тебя разбудили, – сотник в разговор вмешался, Бабу-ягу спиной широкой прикрываючи. – Совет твой нужен. Ты казак авторитетный, о тебе по сей день песни поют, научи, как с нечистой силой справиться?

– А как всегда справлялись, кулаком да шашкой! – призрак хмыкнул насмешливо, но сам пониже склонился. – Ну ладно, братка, давай рассказывай, что у вас там творится…

Рассказал казак эдак вкратце, минут на двадцать. Было б больше времени, он бы ещё и подетально прошёлся, да Яга предупредила, что до рассвета недалеко, а с рассветом развеется бессмертный атаман, и ищи-свищи его потом до следующей ночи…

– Знаю я эту ведьму, и про султана Халила наслышан, – призадумался прозрачный Степан Тимофеевич. – Ох и много от его гневливости неупокоенных призраков по земле ходит, головы под мышкой носят. Непросто будет с той парочкой справиться. Видать, досталась ему преступным образом перчатка страшная, с кожей с руки колдуна великого содранная. И такая в ней сила, что и по сей день, кто её наденет, большое могущество обретёт!

– И что ж, уступить, что ли?

– А что тебе остаётся?

– Драться! – Сотник рукой воздух рубанул, да так, что и призрак всколыхнуло. – Мой дед говорил, что казак врага пикой заколет, шашкой срубит, кулаком в морду даст, ну а ежели уж совсем никак, так хоть в рыло плюнет со всяческим старанием!

– Любо! – призрак кивнул, бороду прозрачную разглаживая. – Добрый казак был твой дед, не хуже моих есаулов. Что ж в помощь хочешь? Могу золота дать без меры, любое войско на те деньги наймёшь!

Руками взмахнул, да и показались над землёй сундуки огромные, полные злата-серебра, бочки, монетами всклень набитые, а уж драгоценных камней, алмазов с изумрудами, жемчугов с рубинами вообще как грязи…

– Нет, мне этого добра не надо. С золотом проблемы одни. Сиди над ним, чахни… не, не пойдёт…

– Тогда великую армию бери! Наиглавнейшим генералом тебя поставлю! Знай сиди на белом коне, саблей маши да кричи «ура!», а прочее за тебя и солдатики сделают…

Огляделся сотник, и уж маршируют впереди полки гвардейские, скачет конница эскадронами, вот уже и пушки везут тяжеленные, артиллерия стрелять собирается, просят лишь направление указать да поправку на ветер делают…

Потряс головой казачина, все мысли о генеральских погонах выкинул и отказался сызнова:

– Нет, не по чину мне такие силы. Это ж всю степь разнесёт, ещё, чего доброго, красную рыбу в Волге распугают, а нам тут жить…

– А может, тогда тебе бескровно, то бишь дипломатически, весь вопрос решить? Только один человек на всю Россию на такое способен… Держи!

И опустилась откуда ни возьмись на казачью голову императорская корона! Вся из гнутого золота, от каменьев самоцветных так и переливается, и свет от неё неземной исходит. Словно бы вот, надел сие на голову, и враз все проблемы прочь ушли, сами собой разрешилися, ибо кто ж с волею государя российского спорить станет?

– Самодержец! – Баба-яга слева так и присела с писком. – Уж ты прости дуру старую, чё сразу признать-то не удосужилась…

А казак поморщился с досадою, под весом короны царской пригнулся изрядно, потом в сторонку её сдвинул аккуратненько.

– Нет, не по мне энта шапка Мономаха. А попроще нельзя ль чего-нибудь?

– Да что ж ты хочешь? – призрак прогудел недоумевающе.

– Шашку бы. Мою вражина забрал…

Баба-яга так себя по лбу хлопнула, что гул аж до краёв Дикого поля долетел, об края Османской империи стукнулся и мимо Млечного Пути обратно вернулся.

– Шашку? И всё?! – не поверил легендарный атаман, вскидывая призрачные брови. – Ни золота, ни силы, ни власти, а одну только шашку…

– Поторопился он, Степан Тимофеевич, – едва ли не в слезах взмолилась Баба-яга, падая на колени. – Не подумав, ляпнул! Ну с кем не бывает, а? Маловато нам одной шашки будет, надо бы…

– Нет! – твёрдо объявил сотник. – Казак без оружия, что пёс дохлый. Ничего другого мне не надобно – сам, своею рукой, и жену верну, и с врагом поквитаюсь!

– Степанушка! Тимофеевич! – Бабка уже мало что не в полный голос орёт, надрывается. – Да не слушай ты его, ирода деревянного! Он, видать, в детстве с коня сковырнулся да об мостовую вкруг кремля Астраханского башкой подростковой двести восемьдесят три булыжника насчитал! Мозгов нет, считай калека! Ты со мной дело веди. Что там насчёт золота уточнялось? Дак, я думаю, накинуть бы надо процентиков двести. Ну и мне за контакт, за маршрут, за подтяг знакомых лиц, туда-сюда, расход алкоголя да транспортные расходы…